Патриот. Смута. Том 8 - Евгений Колдаев

Там, ближе к реке продолжался хаос. Странно, костров на правом берегу почти не было. Света слишком мало. А на этом — у русла, в безымянной деревеньке расположившиеся бойцы так же как и наемники снаряжались. Покрикивали сотники, уровень злости и ругани нарастал. Заспанные русские все отчетливее понимали, что нечто угрожает их жизням, торопились.

— Измена! — Слышались выкрики. Раздавался звон стали.

Все это было как-то единично, не организовано.

Чем больше Якоб вглядывался, прислушивался и раздумывал над ситуацией тем меньше это напоминало ночной налет. Слишком мало хаоса, пальбы и воплей. Как-то вообще излишне спокойно на том берегу. Да. Шум присутствует, но будь там серьезный бой, звучали бы сотни выстрелов и началась паника.

Ее не было. Просто зарево от пожара в одном месте. Местами какие-то выкрики.

Все.

Но, береженного сберегает пресвятая дева Мария. Делагарди продолжал отдавать приказы к построению. Отправил гонца узнать к Шуйскому, что творится, а также направил разведку в передовые отряды русской рати на этом берегу. К деревеньке.

Прошло совсем немного времени, как они вернулись.

Штаб пребывал в неведении, и там все только-только просыпались, а вот разведка сообщила неприятные вести. На правом берегу от двух с небольшим тысяч переправившихся бойцов и части обоза, которыми они отгородили, якобы себя с южной стороны от возможных вылазок — осталось пара сотен человек.

Рязанцы ушли.

А раз дорога здесь была только одна, и к Москве двинуться они не могли, то… Они пошли к этому самозванцу Игорю. И, зубы Делагарди скрипнули от этого осознания — явно не с тем же желанием, что у одуревшего француза, а с иным.

Переметнулись!

Глава 9

Утром в тереме творилась какая-то суета.

Фраза Пантелея о войсках меня насторожила, но раз не трубят рога, не призывает охранение мои основные сотни подниматься к битве — значит, все не так плохо. Дмитрий Шуйский не совершил ночной марш, выйдя утром к нашим позициям. В целом такого от него я и не ждал. Слишком уж небрежно он управлял войсками, даже дозоров не было.

И после моего удара — вряд ли до сих пор оправился.

Ванька хлопотал в приемном покое, а на входе в него, прямо у лестницы стоял гонец. Заметив меня, он вытянулся по струнке.

Дождался, пока спущусь и выдал:

— Господарь, войско малое с севера подошло. В пяти верстах встало лагерем, к нам гонцов заслали они, но мы не пустили. Дозорами остановили. Меня к вам направили. С вестью.

— Что за войско? Что за люди? — Слова гонца звучали достаточно странно.

— Рязанцы от Шуйского откололись, ушли, к нам хотят.

Перебежчики значит, странное дело. Хотя Ляпунов же говорил, что вполне такое может случиться. Особенно если брат его в войске. Может Некрасу Булгакову удалось убедить их.

— И много их? — Проговорил задумчиво.

— Тысячи две, говорят.

— Ванька, давай помогай! — Выкрикнул я.

Начал распоряжения раздавать. Ляпунова найти, передать, что жду его я у наших редутов, что на поле боя грядущем за Серпуховым. Войска поднять, подготовить. Отправить гонцов к обозу, разузнать, когда будут. Поторопить. Сотню Якова изготовить к выдвижению.

Пока говорил, гонцы убегали, а слуга мой высунулся из приемного покоя.

— Завтрак, хозяин. — Глаза широкие. — Готово все. Извольте.

Я прикинул, что пара минут перекусить все же у меня есть. Пока Прокопия Петровича найдут, пока поднимется он, пока то, пока се. Это даже не две минуты, а как бы в полчаса не встало. А без него ехать не с руки. Рязанцы, это его люди, он там всех знает, ну или почти всех. Вот и пускай разговаривает по первой. Мало ли кто там с этими рязанцами прибыл.

Если их две тысячи, то идти нам малым отрядом небезопасно.

Верю — что могли они отколоться и что слова моего посланца подействовали на них. Но так чтобы прямо все и никто при удачной возможности нож в спину не вгонит — это вряд ли. Значит, должен с моей стороны человек быть, который разбирается в нюансах их внутреннего взаимодействия.

Сел за стол, махнул рукой телохранителям, чтобы тоже завтракали. Чего с пустыми животами работать-то. День сегодня не простой и так должен был быть, а здесь еще сюрпризы с самого утра.

Перекусил поторапливаясь.

Дальше с Ванькой поднялся, облачился в свой юшман. Подумал мгновение, ерехонку тоже прихватил и двинулся наружу. Ваньке наказал здесь делами по хозяйству заняться, ждать приход обоза, подготовить житье для Марины Мнишек, отчего тот как-то погрустнел сразу. Добавил для весомости, что дело очень важное.

Во дворе уже конь добрый мой ждал, всю дорогу под седлом он был от самой Москвы, еще реципиенту служил. Ну а от Чертовицкого уже мне, и прошли мы с ним очень и очень многое.

Телохранители тоже в моем же темпе действовали.

Яков и его люди возле терема уже дожидались. Строились для охранения.

— Здравствуй, господарь. — Сотник привстал на стременах, поклонился, продолжил. — Перебегают к нам люди. Слышал, рязанцы от Шуйского откололись.

Мы колонной выдвинулись из терема, пошли по Серпуховской улице, ведущей к выезду из города, потом вниз с холма и к полю, где строились фортификации для грядущего сражения.

— Да, только может хитрость это какая-то. — Улыбнулся я. — Проверить нужно, а для этого Ляпунова ждем.

На душе было как-то хмуро.

День задался в целом не солнечный. Дождь, скорее всего, будет. Тучи заходили с запада из-за горизонта. Но, у природы нет плохой погоды, как известно, а нам, людям — под нее подстраиваться в своих делах надо. Если сегодня вольет, земля размокнет, может и лучше пойдет битва завтрашняя. Мы-то на укрепленных позициях, а врагу лезть на них нужно. Маневром обходить. А конница вязнуть начнет. С шага сбиваться.

Решит враг, что его берет, ведь основа-то у Шуйского — это пикинеры шведские и наемники. Как раз пешие.

Выбрались из города, спустились, шли через лагерь.

Служилые люди мои собирались, завтракали второпях, строились, те, кто нас видел — кланялись. В войске стоял, как видно мне было, позитивный настрой. Бойцы были готовы громить врага.

Передовые отряды выдвигались вперед, основные рабочие пехотные силы также собирались не для боя, а чтобы продолжать начатое. Понимали, тяжело в подготовке, легче в бою будет. Все это мне нужно было проверить, глянуть, как возведены фортификации.

Ладно, сейчас с рязанцами разберусь, а дальше займусь инспекцией.

Франсуа и Вильям, заметив меня, двинулись наперерез. Они оказались снаряжены и уже в седлах. Филко видно не было.

Решили, видимо, иноземцы, что