Сын Тишайшего-6 - Александр Яманов

Сейчас я старался абстрагироваться от происходящего ужаса и, попивая вино, наблюдал за застывшим в испуге городом, расположившись под навесом. Да, сложно не вспоминать убитых по твоей прихоти русских людей, поэтому пришлось применить антидепрессант. Зато чужие страдания и ужас наполняли сердце неприятным и пугающим злорадством. Тут ещё лёгкий ветерок принёс долгожданную прохладу, вызвав на моём лице улыбку. Наверное, со стороны я похож на маньяка, наслаждающегося мучениями жертвы. Скажу вам по секрету, в этом есть доля истины. Но такое поведение также являлось попыткой скрыть накатившую тоску.

Савва, почуяв моё настроение, особо не ворчал, но его молчание было преисполнено осуждения. Особенно когда я приказал открыть вино.

— Государь, поймали! — радостно воскликнул неожиданно появившийся Дивов, — Оказывается, ещё вчера взяли поганого. Он просто в обычного воина вырядился и готовился сбежать, воспользовавшись неразберихой. Ведь многие наши ушли за реку добивать басурманина. А пленных охраняет слишком мало людей.

Мой адъютант отпросился ещё три дня назад и ринулся вместе с полком казаков преследовать осман. Беспокойная душа Истомы требует действий и желательно побольше авантюр. При этом в обычные части он переводиться не хочет. Кто же просто так покинет место рядом с царём? Вот и объявилась наша пропажа. Загорелое лицо Дивова стало почти чёрным от пыли, а потёки пота делали его похожим на зебру. Но лейтенант не обращал внимания на такие мелочи, едва отряхнув мундир. Он просто светился от радости, едва не подпрыгивая от нетерпения.

— Прикажешь доставить пред твои очи, государь? Мы ведь взяли самого Хуссейна и трёх двухбунчужных пашей. Ещё в плен попали семеро чорбанджи, что соответствует нашему полковнику. Я со вчерашнего вечера метался между нашими отрядами, выискивая офицеров, коих захвачено более пяти десятков. Мы ведь помешали басурманам спокойно переправиться через Днестр. Кто не утонул, был порублен или попал в плен, остальные разбежались по степи. Также в полон попало немало казацких старшин, валашских бояр, знатных арнаутов и даже каких-то мавров, чёрных аки сажа. Спаси, господ!

Простим молодому человеку излишнюю эмоциональность. Мне уже известны итоги тотального разгрома, произошедшего на переправе. Про пленение визиря я не знал, и новость оказалась приятной. Истома — молодец, проявил инициативу. Может, наградить моего беспокойного соратника?

— Выпей вина и пойдём смотреть на пленников. Не тащить же их сюда. Ещё загадят столь красивое место, — с ворчанием поднимаюсь со стула, наблюдая за забегавшими слугами и готовящейся к выезду охране.

Истому долго уговаривать не пришлось. Не дожидаясь Саввы, он схватил бутылку и допил её прямо из горлышка. После чего невоспитанный герой довольно крякнул и направился вслед за мной в сторону суетящихся воинов.

На определённом этапе я начал серьёзно относиться к собственной безопасности. Пусть это похоже на паранойю и вызывает ухмылки знати, зато до царского тела просто так не пробьёшься. За пределами столицы и, тем более на фронтире, кроме сотни охраны, меня сопровождает почти полк ВВ и взвод спецназа. Последнее подразделение создано более двух лет назад и набирается разведчиков, наиболее отчаянных воинов и проявивших себя казаков. Получилась неплохая боевая единица. Вскоре мы начнём создавать пограничные войска, куда будут переведена и часть спецназовцев. Впрочем, сейчас не до этого.

Вскакиваю на своего нового жеребца вороной масти по кличке Уголёк. Я не стал мудрить с именем. Два года назад жеребёнка прислал Бельский, получивший новый табун из Персии. Мой Снежок постарел и отправился в обратном направлении делиться генофондом на конном заводе.

Молодой Уголёк оказался спокойным и надёжным, но хулиганистым. Вот и сейчас он шутя попытался цапнуть меня за руку. Но ход коняшка держал ровный, не боялся выстрелов и вообще был обучен по высшему разряду. Мы обогнули с севера кажущийся бесконечным лагерь русской армии, и приблизились к огороженной площадке, охраняемой ввшниками. Ко мне сразу бросился молодой офицер и доложил обстановку. Машу ему рукой, чтобы успокоился, а сам иду следом за довольным Дивовым, указывающим дорогу.

Хуссейн-паша оказался невысоким мужичком средних лет. На его осунувшемся и грязном лице выделялся огромный шнобель, придавший вельможе комичный вид. Однако жёсткий взгляд и презрительно сжатые губы намекали, что перед тобой опасный хищник. Даже одежда простого воина, грязная чалма и отсутствие пояса с оружием выдавали в стоящем передо мной человеке большого начальника. Можно напялить на себя хламиду, но сложно скрыть горделивую осанку. Хорошо, что мои парни не сняли с визиря сапоги, а то как-то неудобно.

Ничего, мы обычно разуваем и раздеваем все трупы. Времена сейчас тяжелые, и любая одежда с обувью найдут своего потребителя. У меня этот процесс поставлен серьёзно. Русская армия не таскает за собой разного рода маркитантов. Зато трофейные команды и интенданты знают своё дело. Добротные вещи и оружие передадут войскам. Шмотьё попроще пойдёт жителям фронтира.

Рассмотрев третьего человека Османской империи, я перевёл взгляд на остальных пленных. По идее ничего нового. Мы уже брали в плен магометанских генералов, татарских мурз, казацких атаманов, черкесских князей и валашских бояр. Казнил я их тоже немало.

— Вон тот щербатый с помятой рожей один из племянников хана.

Истома указал рукой на молодого татарина в некогда богатом кафтане, скалящего рот с выбитыми зубами и отсвечивая солидным фингалом. За каждым пленником стояли парни Дунина, пресекающие попытки пререкаться. Вдруг один из запорожцев решил чего-то прокричать, но тут же получил удар по почкам и рухнул на землю. Ещё несколько ударов, уже ногой, заставили невоспитанного товарища заткнуться. Правильно. Нечего портить атмосферу.

Киваю стоящему среди группы офицеров Языкову, и глава интендантского ведомства моментально оказывается рядом.

— Кто из наших важных людей томится сейчас в басурманском плену? — вопрос адресовался Колычёву, как всегда, расположившемуся за моим левым плечом.

— Послов вернули в прошлом году, государь. Как и полковника Щербатова с двумя капитанами, захваченными в Крыму, — произнёс секретарь, не заглядывая в блокнот, — Всего в полон взято около пятисот русских подданных, из которых половину разыскали наши агенты в Константинополе. Думаю, их удастся выкупить. Знатной публики и важных купцов среди захваченных нет.

Угу. Кого волнует жизнь простых крестьян или солдат? Только царя-батюшку, к удивлению собственного окружения, вытаскивающего простых людей их магометанского плена, не обращая внимания на расходы. Именно я организовал целую структуру из греков и славян, живущих в Порте и занимающихся розыском русских полоняников. Ранее их действия координировал посол, а сейчас особый человек, формально являющимся купцом. Вообще, у нас достаточно разветвлённая шпионская сеть, работающая в столице и других крупных городах Османской империи. Кроме