XVII. Грязь, кровь и вино! - Александр Вячеславович Башибузук

Отучитесь задавать лишние вопросы. Максимально тесно. Завоюйте ее доверие и симпатию. Я мог сказать: завоюйте сердце, но сердце у нее каменное, хотя она падка на плотские наслаждения. В конце концов, станьте ее любовником, в общем, сделайте все, чтобы она стала вам доверять. Задача трудная, но вы справитесь.

— Я постараюсь. Что делать с маркизом де Отфор?

— Устраните его любым возможным способом, — невозмутимо приказал отец Жозеф. — Это никчемный и пустой человек, король его терпеть не может. Но осторожней, мои возможности не безграничны. Что до письма... — он ненадолго задумался. — После того, как вы завоюете доверие, вы передадите ей это письмо и расскажете, при каких обстоятельствах вы его получили. Но сделаете это только после того, как я прикажу вам. Что еще? Я уже позаботился о том, чтобы вас приняли в благородное общество Франции. Не обольщайтесь, стать своим вам будет очень трудно, но первый шаг за вас я сделал...

Дальше последовал подробнейший инструктаж, и он продлился почти до самого утра. А с рассветом меня выставили, денег на этот раз не дали. Пришлось топать домой пешком.

Настроение не блистало, при мыслях о том, что придется снова встречаться с этой маркизой Дю Фаржи, хотелось бросить все и сбежать нахрен из Парижа. Ведь отравит, сука, и не поморщится. Правда для чего меня с ней хотят свести я примерно понимал. Видимо Мадлен близка с заговорщиками против короля или кардинала, коих в Париже хоть пруд пруди, а мне предстоит внедриться к ним. А вот с письмом непонятно. Возможно оно действительно из Испании, а может липовое, чтобы скомпрометировать Анну Австрийскую или короля. Просто передать письмо королеве действительно сложно, не только простому смертному, но даже высшему дворянству — Анна постоянно под присмотром, а вся ее корреспонденция тщательно перлюстрируется. Лучшего кандидата для передачи чем хранительница драгоценностей и гардероба не найти. Видимо отцу Жозефу и кардиналу в его лице выгодно, чтобы весточка попала к супруге короля. Чем выгодна? А хрен его знает. Сейчас разлад в королевском семействе не в интересах святош, если, конечно, они радеют о государстве.

«Может открыть и полюбопытствовать? — мелькнула в голове шальная мысль. — Так хоть примерно буду знать во что ввязываюсь...»

Но мысль я сразу прогнал подальше исходя их простой истины меньше знаешь крепче спишь. К тому же, письмо было умело запечатано, открыть не сломав печать возможным не представлялось. По печати тоже не было понятно, кто отправитель. Просто очень качественный воск, с непонятным вензелем.

— Мессир!!! — при виде меня Саншо даже всплакнул. При всей своей брутальности баск удивительно сентиментальный человек.

— Тише, мой, друг, тише... — я приобнял его и похлопал по плечу. — Я же говорил, что вернусь. А теперь организуй мне корыто с горячей водой и плотный завтрак.

— Господь справедлив! — хлюпнул носом Саншо и умчался, успев доложить, что Мадлен и ее дочь пока не делали поползновений для того, чтобы вышибить нас из гостиницы. А Констанс так и вообще рыдала два часа.

Девушка, как только увидела меня, сразу бросилась в объятья и снова зарыдала, костеря последними словами власти и персонально прево. А потом, когда Саншо стал таскать воду, высказала желание меня вымыть. Отказываться я не собирался и живо залез в лохань, и снова углубился в мысли.

Завоевать, как там ее, маркизу дю Фаржи? Ну что же, все внешние данные у меня для этого есть, но как приступить к делу, увы, ума не приложу. Это всегда как-то само по себе происходит. А тут целая маркиза и гардеробщица королевы. Как там по-французски ее должность будет? Dame d'atour? Несмотря на простовато звучащую должность — это очень престижно. При королевском дворе стремянные и прочие заведующие конюшнями с графскими титулами ходят. И как ней подступиться? Впрочем, по своему опыту прекрасно знаю, что между графинями и простыми кабатчицами, как до этого дела доходит — почти никакой разницы — женщины они и есть женщины. Всегда подход можно найти.

Ладно, форсировать события не буду, сначала разберусь с ее любовничком. Тоже не рядовая задача, не в смысле убить, а обставить дело так, что он сам будет виноват и потом ускользнуть от праведного гнева короля. Но все-таки привычная работка. Да уж... а оно мне надо? Можно пока не поздно свалить куда подальше, хотя бы в Америку, да и жить спокойно. Ну, решайся, Антоха.

Решиться помешала Констанс, девчонка разошлась так, что скинула одежку и нагишом залезла в корыто.

Сами понимаете, когда женские ладошки скользят по твоему телу, а грудью елозят по спине — тут не до мыслей. Черт побери, хорошо все-таки быть молодым.

— Ваша милость, я сам приготовил похлебку, — в комнату влетел Саншо с горшком и не замечая Констанс в корыте принялся сервировать стол. — Местные такую называют кассуле — это слабое подобие нашей фубады, прости Господи, но по-настоящему готовить не умеют. А к похлебке гусиный риет* и чесночные хлебцы...

Констанс прыснула.

— Пардон... — Саншо подмигнул мне и галопом умчался.

Девушка решительно оседлала меня, повозилась, наделась и охнула грубым голосом. Я обхватил ее за талию...

В общем, все сложилось наилучшим образом.

Дальше девчонка убежала, а я воздал должное похлебке и риету. Готовить Саншо умел, этого у него не отнять.

Насытившись, я налил себе в кружку горячего травяного отвара и снова приступил к обдумыванию предстоящего дела. Заметил крутившегося в комнате Саншо и машинально поинтересовался.

— Саншо, ты говорил, что у тебя в Париже сводный брат?

— Да, мессир, ­— баск кивнул, плотоядно рассматривая бутылку с самогоном. — Непутевый, шалопай, ворюга ворюгой. Думал, он уже сгинул, ан нет, удалось найти. Руководит шайкой ворюг и убийц здесь в Париже. Повесят его, как пить дать повесят.

— Гм... — я хмыкнул. — У меня есть дело к твоему братцу.

— Мессир? — Саншо изобразил повышенное внимание. — Сделаю все что можно.

— Пусть узнает по своим каналам все про маркизу дю Фаржи и ее любовника Гийома де Отфора. Меня интересуют все сведения и любой компромат. Пообещай ему щедрую плату. Что ты пялишься на бутылку, словно хочешь влюбить ее в себя. Пей уже...

Саншо смутился:

— Я воспитываю в себе смирение, ваша милость. Что до Мигеля — все сделаю, с оплатой тоже разберемся. Пусть сначала этот ворюга сделает хоть что-нибудь. Молиться сегодня будем во власяницах перед сном?

Я представил, как колючая ряднина