Настоящий американец - Аристарх Риддер

разряд. Ее красота завораживала. Понимаю европейского монарха. А может его подвинуть?

— Я тоже слежу за вашей карьерой, — удивила она меня, дав шанс на осуществление моего внезапно возникшего безумного плана. — Не удивляйтесь, о вас сейчас многие говорят: и в Голливуде, и в деловых кругах.

— Фрэнк, он такой. Умеет приковывать к себе внимание, — многозначительно добавила Одри.

— Гонщик, бизнесмен, автопромышленник — соблазнительный приз, — промурлыкала над моим плечом Мэрилин, на мгновение прижавшись ко мне грудью.

— Я вам не помешаю? — в наш тесный кружок протиснулась Джейн Менсфилд, звезда Плейбоя. Приняв выгодную для демонстрации своих достоинств позу, она позволила мне визуально наслаждаться ее телом, скрытым лишь тонкой материей облегающего фигуру платья.

— Помешаешь, — обожгла ее высокомерным взглядом Монро — Нас и так слишком много на одного, — актриса весело рассмеялась, показывая, что все сказанное — шутка.

Остальные присоединились, вот только глаза, по крайней мере, у двоих смеющихся недобро сверкнули.

— По какому поводу веселье? — в этот раз к нам подошел Монгомери Клифт. Демонстрируя идеальные зубы, он нарочито плавными движениями поправил белоснежную бабочку на своей шее.

— Да вот, советуем Фрэнку начать карьеру актера кино, — заявила Мэрилин.

Клифт смерил меня оценивающим взглядом, который мне совершенно не понравился. Каким-то он оказался липким и излишне заинтересованным.

— Ты очень фотогеничен, — наконец, вынес он свой вердикт. — А эта твоя улыбка, — мне почудилось, что он хочет прикоснуться к моему лицу и я перенес вес тела на другую ногу, чтобы хоть немного увеличить дистанцию между нами, — она завораживает. Правда, девочки?

Вместо ответа они дружно рассмеялись. Причем их смех явно имел второе дно.

— Роль продюсера меня вполне устраивает, — вежливо отказался я от славы киноактера. — А сейчас прошу меня извинить, мне нужно срочно переговорить с Коннери, — метнулся я к Шону, словно убегающий от шторма корабль в спасительную гавань. Тем более, шотландец действительно подавал мне знаки, что хочет поговорить.

— Шон? — я с вопросительной интонацией произнес его имя, предлагая выкладывать, какое у него ко мне есть дело.

Прежде чем ответить будущий мистер Бонд остановил официанта и ловко подхватил с подноса два бокала с коктейлями. К моему удивлению это оказался мартини с водкой. Любимый коктейль легендарного агента 007.

— Фрэнк, ты же совладелец American Tobacco, верно? — пригубив алкоголь, Коннери заговорил.

— Именно так. А что? — ответил я вопросом на вопрос.

— Я уверен, наш фильм ждёт большой успех. Глупо будет его не использовать. Я много думал об этом, искал варианты и, наконец, нашел обоюдовыгодный для нас обоих — рекламная кампания твоего Лаки Страйка с моим участием. Не всё же терапевтам рекламировать твои сигареты, — закончил он предложение шуткой, как опытный продажник.

Вот это я понимаю выдоить предоставленный человеку шанс по полной. Остается только восхищаться такой хватке.

— И ты решил обсудить этот вопрос на банкете после предпремьерного показа? Не хочешь сначала узнать сколько заработает «Гран-При» в прокате? — деланно удивился я.

— Как я уже говорил, я уверен в успехе фильма, — самодовольно заявил молодой да ранний делец.

— Как я понимаю, у тебя еще нет агента?

— Пока не обзавелся, — подтвердил он.

Это объясняло его желание рискнуть. Некому ему пока вправить мозги, посоветовать не спешить. Да, он уверен в успехе, но это ничего не значит, ведь сейчас он по-прежнему никто. Всего через несколько недель Коннери может стать исполнителем главной роли в кассовом хите, а может и нет. Вдруг фильм ждет провал, который погребет его уверенность? Но на этом можно сыграть и взять Шона в оборот уже сейчас, чтобы много не переплачивать.

— Жду тебя на следующей неделе в Нью-Йорке, — подарил я ему надежду.

— Не хочешь перекусить? — перехватила меня Мэрилин, улучив момент, когда наш с Шоном разговор подошел к концу.

— Может сразу ко мне? — предложил я ей свою руку.

Утро, вернее уже день, после показа начался тяжко. Банкетом мы с Мэрилин не ограничились, продолжили пить шампанское в номере, и вот результат. Кое-как сполз с кровати, дрожащими пальцами накрутил двузначный номер портье, которому заказал кофе, апельсиновый сок и свежую прессу. Когда вернулся из ванной в дверь уже стучали.

Мэрилин даже не шелохнулась, продолжала сопеть в подушку.

Не стал будить даму. Лучше бы ее вообще как-нибудь отсюда телепортировать, но увы, попал я не в будущее, а в прошлое, с его примитивными технологиями.

Начал я с сока, усевшись за стол, заглотнул стакан за раз, и, придвинув к себе газеты, принялся смаковать горький кофе. Верхней в тонкой стопке лежала «Нью-Йорк Геральд». Глаза отыскали броский заголовок «Если это понравится зрителям, то кинематограф мертв».

— Вот, козлы! — выплюнул я кофе на белоснежный халат, в котором вышел из ванной.

«Не знаю какая муха меня укусила, но я решила сходить на предпремьерный показ нового творения уже ставшего скандально известным Дино де Лаурентиса. Назвать это фильмом у меня язык не повернется».

— Сука! — подкорректировал я ругательство согласно гендеру.

Взгляд метнулся в самый конец статьи, где стояла подпись кинокритика.

— Джудит Крист, — прочитал я его имя вслух. — Ну ты и сука!

Мэрилин застонала и, не открывая глаз, перевернулась на другой бок, а я продолжил чтение.

Первое, что мне бросилось в глаза — это ужасная вторичность ленты. Всё это мы уже видели много-много раз. И в последний раз в «Гонщике» Кирка Дугласа, который вышел на экраны в феврале этого года.

И для меня очень странно, что поделка никому неизвестного Джона Франкенхаймера, для которого фильм является дебютом на широком экране, претендует на звание байопика, так как в основе сюжета лежит реальная история. Учитывая качество, вернее его отсутствие, этого фильма можно со всей уверенностью сказать, что дебют Франкенхаймера станет одновременно и концом его карьеры.

И совершенно непонятно как в столь сомнительную картину попали Одри Хепберн, обладательница премии Оскар прошлого года за лучшую женскую роль и её партнер по оскароносным «Римским каникулам» Грегори Пек. Пожалуй, именно эти двое являются хоть каким-то лучом света в темном царстве того, что в прокате названо «Гран-При».

Но их оказалось совершенно недостаточно, чтобы вытянуть эту картину. Остальные титульные актеры: тоже звездный Джеймс Дин и никому не известный шотландец Шон Коннери просто отбывают номер в кадре. Последний так вообще не может называться