Егерь Императрицы. Граница - Андрей Владимирович Булычев

— Господа, это самая первая партия обер-офицеров, по кому пришли бумаги к награждению и повышению в званиях. Потом и по всем остальным из военной коллегии тоже прибудут. Выходите из строя быстро и без задержек. Доложились генералу, приняли из его рук новый офицерский патент или наградной рескрипт, ответили, как и полагается, коротко «Благодарю покорно!», развернулись, громко крикнули: «Служу России и матушке императрице!», — и быстро на свое место. Времени у нас мало, не хватало, чтобы у их превосходительства обед остыл. Вы уж не подведите, делайте все четко и быстро! Опосля по тому, как у нас сегодня пройдет, и со всеми остальными партиями мы так же поступать будем, — и подполковник, обернувшись в сторону входа в здание, махнул рукой. — Давайте, сюда! Вот сюда несите столы!

Солдатики из комендантской роты вытащили два больших стола и накрыли их малиновым сукном, а генеральский адъютант Митя выложил на них две большие стопки документов.

Строй из стоявших в нем офицеров — от прапорщиков до капитанов — колыхался и шумел: виданное ли дело — такое количество награждений, и все разом! Егеря отдельной роты стояли молча, серьезно, как и их командир, выгодно отличаясь от всех остальных.

— Идут, идут! — пронеслось по рядам, и строй замер, вглядываясь в вышедших из здания штаба трех старших офицеров во главе с генерал-майором Денисовым.

— Господа офицеры! — громко, на всю площадь выкрикнул он, выйдя перед столами. — Великая эта война с Османской империей, длившаяся долгие шесть лет, закончилась нашей блистательной викторией. Русская армия и русское оружие под предводительством матушки нашей императрицы Екатерины покрыли себя великой славой! В честь провозглашенного недавно победного мира по ее воле издан манифест о праздновании сего дня всенародно. В сами войска ее высочайшей милостью посланы наградные и производства о повышении в чинах, и вы самые первые во всей нашей армии, кто принимает эти знаки монаршей благодарности. Виват Императрице Екатерине! Виват России! Виват русскому оружию!

— Виват! Виват! Виват! Ура-а-а-а! — раскатилось по центральной площади Бухареста, заглушая торжественный барабанный бой.

— Орловский пехотный полк, капитан Ермолин, ко мне!

Из строя вышел высокий офицер.

— За доблесть и отвагу в войне императрица жалует вас секунд-майорским чином и премиальными в пять тысяч рублей!

Генерал-майор пожал руку офицеру и вручил ему патент на новое звание, а также отдельный рескрипт с выпиской из приказа о награждении и премировании.

— Благодарю покорно, Ваше превосходительство! — ответил награждаемый и, развернувшись, как это и было уже отрепетировано заранее, громко выкрикнул: — Служу России и матушке императрице! — а затем быстро прошел на свое место в строю.

А по площади уже неслось:

— Поручик Иванов — ко мне! Прапорщик Северский — ко мне! Ингермоландский пехотный полк! Капитан-поручик Угрюмов — ко мне! Поручик Ходынский — ко мне! Ахтырский гусарский полк! Ротмистр Белявский — ко мне! Корнет Буйнов — ко мне!..

После полков дошла очередь и до отдельных батальонов и батарей, а затем и до особой роты егерей.

— Капитан Егоров — ко мне!

Как показалось Егорову, с особой, какой-то отеческой теплотой генерал-майор Денисов пожал ему руку и вручил рескрипт на пять тысяч премиальных. Затем он отбросил все условности и на глазах у всего строя похлопал его по плечу.

— Ты это, не грусти, капитан, — с каким-то слегка виноватым видом произнес он. — Один ты нынче без производства в чинах. Не уйдет от тебя майорство, это уж я тебе обещаю!

— Благодарю покорно! — ответил, как и положено, Лешка и добавил уже озорно от души: — Да вы и сами не переживайте, ваше превосходительство. Я ведь молодой, а до генералов мне не так уж и далеко! — и, резко развернувшись, выкрикнул, как и все: — Служу России и матушке императрице!

— Молодец, орел! — расслышал он за спиной, чеканя строевым к своему месту. А по площади уже неслось:

— Поручик Милорадович — чин капитан-поручика и три тысячи премиальных! Подпоручик Гусев — чин поручика и две тысячи премиальных! Подпоручик Бестужев — чин поручика и две тысячи премиальных! Прапорщик Хлебников — чин подпоручика и полторы тысячи премиальных!

— Хорошо, Ваше благородие, красота-а, — оглядывая Лешку со всех сторон, в восхищении протянул Данила. — Мы с Федоткой из интендантов чуток ваш доломан приталили, и галуны на него, те, что поярче, еще нашили. Ох и красиво же получилось!

Ростового зеркала в роте не было, и Лешка крутил небольшое овальное и так и эдак, рассматривая в нем свое отражение.

«А что! Очень даже неплохо, — подумал он. — Мундир хоть и не такой яркий, как у тех же гренадеров или гусар, и весь в неброском черно-зеленом цвете, но смотрится вполне себе даже солидно. Сапоги надраены до блеска, волчий, черный, с синим отливом хвост на парадном его картузе распушен, Кагульская медаль и Георгиевский крест аж горят и светятся начищенным серебром. На черном широком поясе сабля в отделанных и красиво украшенных ножнах. Лицо вот только какое-то обветренное, с конопушками у носа. Шрам этот кривой на щеке и над бровью, царапина на подбородке, словно у мальчишки-драчуна, а не у солидного командира отдельного воинского подразделения. А-а-а, да и бог с ним, с этим лицом! — усмехнулся Алексей. — Не на бал-маскарад в Питерском салоне, а к другу-сослуживцу на семейный ужин собираюсь!»

— Спасибо, Данилка, — поблагодарил вестового Алексей. — Прямо хоть на аудиенцию к самому командующему иди, — и тут же поплевал через плечо. — Чур меня! Этого только еще не хватало!

До снимаемого Милорадовичами домика нужно было пройти через весь центр города, и четверо идущих по нему молодых обер-офицеров в своей начищенной форме вызывали живой интерес у всех встречных. Гражданские, особенно из женской половины, провожали их внимательными взглядами. Встречные офицеры отдавали уважительно честь, а от идущего по каким-то своим делам пехотного солдатского строя с оранжевыми погонами на плечах вдруг раздалась команда, и он затопал «строевым» по Бухарестской улице. Ведущий роту поручик вскинул ладонь к своей черной шляпе, принимая ответное приветствие от егерей.

— Гляди-ка, братцы, а нас уважают! Эх, все же хорошо, что я к вам в егеря перешел! — воскликнул Бестужев, поглаживая золотой герб на новеньком нагрудном горжете. — А то так бы и ходил в полку строем — ать, два, левой, ать, два, правой! Еще бы мой батенька взглянул на меня, вот бы радости-то старому подполковнику было! Командир, ты же меня и правда на побывку через годок отпустишь?

— А как же! Конечно, отпущу! — усмехнулся Лешка. — Ты же три штуцера привезти в роту обещал. Как вот тебя теперь не отпустить? Кем там у нас дядя