Владимир Потёмкин - История димломатии, том 1

Первые императоры, которые еще не особенно прочно чувст­вовали себя на троне, охотно принимали провинциальные де­легации, поощряя их, и расходы на содержание делегатов в Риме брали на свой собственный счет или на счет государства. С те­чением времени, однако, щедрость императоров к притекавшим в Рим со всех сторон легатам стала ослабевать. Это объяснялось двумя главными причинами: увеличением расходов импера­торского фиска (государственной казны) и чрезвычайным воз­растанием числа посольств. При реконструкции сгоревших во время гражданской войны 68 — 69 гг. зданий на Капитолии Веспасиан извлек три тысячи бронзовых досок, на которых были записаны государственные документы. Большую их часть, несомненно, составляли договоры (foedera) и всякого рода другие дипломатические акты. Три тысячи бронзовых таблиц составляли лишь незначительную часть колоссального госу­дарственного архива Рима, помещавшегося на Капитолии.

Ввиду огромного наплыва посольств императоры вынуждены были изыскивать меры сокращения расходов фиска на приемы и содержание послов. Начало этому положил эдикт Флавия Веспасиана, ограничивавший число членов посольства тремя лицами.

Последующие императоры продолжили и расширили огра­ничительные меры Веспасиана. Постепенно начали не только регулировать число членов посольства, но и ограничивать самое «право посольства» муниципий и других общественных корпораций. Отчасти это делалось в интересах самих назван­ных организаций, главным же образом по соображениям эко­номии императорского фиска. Так, Траян освободил все муни­ципии провинции Мезии от необходимости снаряжать поздра­вительные посольства к наместнику названной провинции. «Пусть, — пишет он в одном из своих писем Плинию, — начальник Мезии (Moesiae praeses) извинит, если его будут почитать с меньшими расходами».

Важнейшую дату в истории римской дипломатии и провин­циального управления составляет Эдикт Феодосия I. Феодосии ответственность за посылку легаций возложил на префекта пре­тория. В столицы Империи, Рим и Константинополь, допуска­лись лишь те посольства, которые были достойны внимания им­ператора. Ограничение права посольства наносило удар автономии местных общественных мирков, превращало легации в колеса государственной машины, а легатов — в государ­ственных чиновников.

В соответствии с этим изменялся и личный состав посольств. По мере увеличения числа посольств и охлаждения к ним им­ператоров участие в посольской делегации из права превраща­лось в обязанность. Богатые люди, сенаторы первого ранга местных курий (priores) под различными предлогами уклоня­лись от высокой чести участвовать в посольской миссии. При Доминате в связи с повышением государственных налогов и поборов легации превратились в одну из наиболее тяжелых повинностей римских граждан.

Личный состав посольств менялся и потому, что при массе и разнообразии вопросов от него требовались профессиональные качества, знание законов, посольской техники и красноречие. Всем этим требованиям лучше всего могли удовлетворить лица с юридическим образованием (адвокаты), окончившие юриди­ческие школы и школы красноречия. Муниципии и корпорации ставили адвокатов и риторов (профессоров красноречия) во главе посольств и поручали им ведение дел. Все расходы по снаряжению посольств и оплате адвоката падали на муници­пальные курии и корпорации. Многие из адвокатов на по­сольских делах наживали большое состояние и удостоивались высокого почета.

Риторско-дипломатические школы.

Профессия адвоката, ритора и дипломата в императорском Риме считалась одной из самых выгодных, ибо приносила большие доходы и доставляла высокое общественное положение. Этим объясняется стремление римской молодежи получить высшее юридическое образование и пройти обязатель­ную для юриста риторскую школу. Дипломатическому искус­ству в этих школах уделялось очень большое внимание. Ритор­ские школы в то же самое время были и дипломатическими шко­лами. Ученики школ упражнялись в произнесении речей на самые разнообразные темы дипломатического характера, частью исторические, частью отвлеченные. Давались такие темы, как «Мир между Афинами и лакедемонянами» (445 г. до нашей эры), «Пилосский конфликт», «Проект оборонитель­ного союза греков против Филиппа Македонского». Инсце­нировали диспут Демосфена с Эсхином на тему о посольстве в коллегии амфиктионов и т. д.

Постепенно сложились определенные правила (praecepta) составления дипломатических ораций (речей) и манеры их произношения. Отступления от этих правил рассматрива­лись как нарушения этикета и отсутствие хорошей школы ди­пломатического искусства. В сочинении Менандра приведены правила составления дипломатических речей, произносимых по разным случаям. Так ,например, речь, произносимую от имени города, пострадавшего от землетрясения или какого-либо иного стихийного бедствия, рекомендовалось строить по та­ким правилам. Орация начиналась со вступления, рассчитан­ного на возбуждение чувства гуманности принцепса. Поста­райтесь, говорится в названном руководстве, прежде всего подействовать на высокие качества принцепса, на его гуман­ность и доброту. Императору надо внушить идею о его бого­избранности. Потом следует напомнить ему о его доблестях на войне и во время мира и восстановить в его памяти облик го­рода, от имени которого произносится речь. Полезно при этом пустить в ход риторические контрасты, указать, например, на трагическую судьбу Трои: некогда знаменитый город, который мог вести войну против всей Европы, пал до полного ничтоже­ства. Это сравнение укажет властелину на хрупкость и измен­чивость судьбы всего существующего и всех людей. За рито­рическим введением следовало, наконец, самое изложение цели посольства. Для большего впечатления легатам рекомен­довалось упасть перед принцепсом на колени с молитвенными ветвями в руках.

Образец речи об установлении дружбы между городами представляет сороковая речь Диона Хризостома. Темой речи служит предполагаемый союз города Прузы с Апамеей. Оратор начинает с противопоставления великих благ дружбы и ве­ликих несчастий вражды.

«Подумайте только, граждане, сколь приятно, путешествуя по землям своих соседей, встречать друзей вместо врагов, насколько лучше пользоваться гостеприимством, участвовать совместно в религиозных празднествах, зрелищах и молитвах, нежели осыпать друг друга поношениями и оскорблениями... Оскорбительные слова приличествуют лишь бесстыдным лю­дям, но они несвойственны благородным людям и мудрым гражданам».

В руководствах по ораторскому и дипломатическому искус­ству подробно разрабатывались не только планы речей, но и содержались также образцы стиля и определялись размеры речи. Речь дипломата в среднем не должна превышать, говорится в одном из подобных руководств, ста пятидесяти или максимум двухсот строк.

К разряду дипломатических речей относятся также и пане­гирики, хвалебные речи в честь императора. В панегириках наряду с восхвалением императора и его дома содержались пожелания, выражаемые от лица какой-либо группы населе­ния или всего муниципия.

5. СОЮЗНЫЕ ДОГОВОРЫ С ВАРВАРАМИ (IV ― V ВЕКА НАШЕЙ ЭРЫ)

Третий раздел римской дипломатии составляют договоры с варварскими народностями. Поселения варваров на римской территории на правах союзников, или федератов, начинаются еще с конца Республики и первых лет существования Им­перии, с Цезаря и Августа. В последующие столетия они рас­ширялись и получили наибольшее распространение в III — V веках нашей эры, в период «великого переселения наро­дов». Поселение варваров на римской территории являлось следствием кризиса рабовладельческого способа производства и ослабления Империи. Варвары, по выражению Энгельса, вливали свежую кровь в дряхлевшее тело Римской империи.

По своему юридическому положению федераты находились на правах «иностранных союзников» (peregrini socii). Этим они отличались от других категорий варваров, живших в пределах Римской империи, но не связанных с Римом дого­ворными отношениями. Федераты пользовались покровитель­ством римского закона и многими привилегиями по сравнению с остальной массой варварских поселенцев.

Среди многочисленных договоров с федератами наибольшее историческое значение имел договор Константина Великого с готами (332 г.), Римляне предоставляли готам землю для поселений на Дунае и обещали уплачивать дань за военную помощь со стороны готов. К этим статьям прибавлялась еще осо­бая статья о торговле по обеим сторонам Дуная. Для облегче­ния торговых связей Константин построил мост через Дунай. Соглашение Константина с готами расстроилось с того момента, когда им стало известно, что Константин одновременно заклю­чил тайное соглашение с сарматами, старыми врагами готов. Возмущенный этим поступком, готский князь обязал клятвой своего сына, будущего короля Атанариха, что он никогда не вступит на римскую территорию для оказания помощи рим­лянам.