Регрессор №15 (Условный финал) - Максим Арх

и убежал я в армию, где уже сумел наладить не только быт теперь уже родной воинской части, но и наметить перспективы развития как на музыкально-творческой стезе, так и в литературной сфере, а ещё и в кинодеятельности.

Про кино, в общем-то, ясно — я собирался снять адаптацию «Сержант Билко», которую без лишних заморочек решил назвать «Сержант Белка». Оригинальный фильм, который я собирался адаптировать под текущий временной период, был достаточно смешной, интересный, и у меня не было сомнений, что нашему зрителю он зайдёт на ура.

Находясь в воинской части, которую и собирался использовать в роли съёмочной площадки, я уже представлял не только, как и где будут стоять кинокамеры, но даже и как будут двигаться актёры в кадре.

И если бы даже этот проект ну или другие мои киношные затеи в данной воинской части реализовать бы не получилось, я бы всё равно не расстроился, ибо сфера моей деятельности в области творчества была безгранична.

В самое ближайшее время я собирался найти наконец-то свободное оное, дабы закончить уже начатый новый роман про Гришу Ротора и его друзей, что учатся в Магической школе города Мытищи. Кроме этого, мне в голову пришла мысль написать целую серию из пяти книг о попадании главного героя на войну во времена Второй Отечественной Войны.

Что же касаемо музыки, то и этим видом искусства я собирался плотно заняться.

На базе имеющегося личного состава роты, в которой я проходил воинскую службу, мной уже был сформирован небольшой оркестр и даже исполнен первый скромный хит, покоривший уши всех, кто его слышал.

https://yandex.ru/video/preview/3950362995476367533 Danheim Sigurboði — Rúnatal

В дальнейшем подобным (и, разумеется, другим разнообразным) репертуаром я насытил концертную программу нашего ВИА, и мы даже начали гастролировать, заехав в соседнюю воинскую часть, чем принесли проходящим там службу военнослужащим искреннюю радость, счастье от невероятного творчества и незабываемые впечатления от выступления.

И, естественно, я не забывал и про моё детище «Импульс», которым в самое ближайшее время собирался подарить пару-тройку условно «новых» хитов, оные без зазрения совести должны были быть сворованы и адаптированы из групп и исполнителей, что существовали в моей прошлой истории.

Одним словом, жизнь моя тут была если не чистый сахар, то уж как минимум мёд: налажена, обустроена и вселяла уверенность в завтрашнем дне. А если учесть, что кормили в части вполне нормально, а к еде я был не особо-то и привередлив, так и вообще тут была лафа, а не служба. Поэтому уезжать отсюда совсем не хотелось. Вот не хотелось и всё!

И когда визави, пользуясь моим долгим молчанием, начал расписывать все перспективы будущей жизни на гражданке я, перебив его, так и заявил:

— Я тут, можно сказать, уже прижился! Так что если уж вам так нужно что-то снять, то ладно уж, уговорили, пойду я вам на уступки. Только давайте снимем всё это здесь.

— Где? — удивился генерал Петров, который всю тираду бывшего замминистра молчал.

— Здесь — обвёл я рукой вокруг. — Ну не в самой части, разумеется, а неподалёку — в городе. Ну, в Мурманске.

Члены переговорной группы недоумённо переглянулись.

— Саша, — через несколько секунд тишины подался ко мне Мячиков, заговорив доверительным тоном, — думаю, ты понимаешь, что столь масштабное кино, каковым должен стать «Т-2», тут снять попросту не получится. И даже если сюда приедут все актёры и привезут все декорации, это вряд ли что-то изменит — нехватка мощностей, длинный и сложный путь доставки… Всё это просто не сможет вот так сразу нормально заработать. Организовать же тут новую киностудию хотя и можно, но просто не целесообразно всё по тем же причинам — удалённость от центральных городов и северный климат. К тому же тебя давно ждёт твоё детище — киностудия в Мытищах, к строительству которой ты тоже имеешь самое непосредственное отношение! Неужели ты готов его вот так вот взять и бросить? Там всё готово для производства твоих будущих фильмов. Всё ждёт только тебя. К тому же ты был одним из призёров режиссёрского конкурса. А значит, там ты фильм снимать имеешь полное право!

— Я занял не первое место, — напомнил я.

— Ну и что! Всё равно ты попал в тройку победителей, а значит, имеешь полное право воспользоваться призом — съёмкой собственно фильма. Согласись, там будет более комфортно снимать, а, стало быть, и результат будет качественней. Согласен?

— Да, — устало ответил я, с грустью понимая, что после всего сказанного и несказанного сам уже захотел домой.

Чувство ностальгии и тоски по дому неожиданно нахлынуло на меня, утопив в водах эмоций мучающуюся душу.

«Родная квартира. Ребята из группы. Друзья. Теперь вот — киностудия, суета съёмок, а главное — бабушка и мама. Боже, как давно я их не видел! Как же это было давно…»

Однако не только ностальгия по дому стала склонять чашу весов в пользу возвращения в родные пенаты, но и холодный расчёт. После скрупулезного всестороннего анализа пришло полное понимание того, что обиды обидами, но Мячиков и другие члены комиссии правы в одном — там, в родной Москве, я смогу сделать намного больше, чем где бы то ни было. А это означает в свою очередь только одно — решение возвращаться — есть самое логичное и правильное. И решение это, по правде говоря, я принял уже тогда, как только увидел тех, кто, невзирая на чины и звания, бросил всё и приехал за тридевять земель лично за мной. Приехали, чтобы уговорить. Я, конечно, прекрасно понимал, что в столь дальнюю дорогу они отправились не по своей воле, а по воли партии, но это ни на йоту не умаляло их заслуг и трудов в такой практически невыполнимой миссии. Ведь уламывать они ехали не кого-нибудь, а того, от кого можно ожидать чего угодно. Одним словом, я решил пойти на уступки и дать себя мобилизовать на дела ратные!

— Хорошо, согласен, — сказал я, понимая, что тут главное не переиграть.

— Что⁈ Это правда⁈ — не поверил Мячиков своим ушам.

— Да, — скромно подтвердил я и, постаравшись показать всему миру, что хоть и сломлен, но не сдаюсь, чтобы все услышали, громко прошептал: — Я иду на эту жертву ради человечества.

Члены комиссии ещё не успели проникнуться величием момента, как весь драматизм сцены был полностью испорчен вредным Кравцовым, который, булькая от с титаническим трудом сдерживаемого смеха, стал рассказывать всем,