Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников
Он занял одно из мягких кресел, расставленных вокруг столика широким полукольцом, дождался, пока Фрэд и Алина займут свои прежние места на диване, а затем сказал:
– Ограничение в доступе к информационным потокам для меня самого является загадкой, объяснить которую я не берусь. Пусть это останется на совести МАКОДа или тех, кто удерживал вас на острове. А может, и тех и других.
Он замолчал и обвел гостей внимательным взглядом.
– Как я понял, за истекший год вопросов у вас накопилось немало, – сказал он. – Ответить на все я вряд ли сумею, но могу попробовать внести в ситуацию хоть какую-то ясность. Однако прежде, чем мы приступим, хотелось бы услышать вашу одиссею.
Возражений не последовало.
Фрэд, переглянувшись с Алиной, начал рассказ, не опуская самых незначительных подробностей. О проникновении внутрь загадочного темпор-объекта, накрывшего весьма существенную часть поверхности Марса... о долгом блуждании вслепую среди студенистых белесых облаков... о зеркальных порталах, открывших путь на таинственную планету в системе Регула, и, наконец, о совершенно невероятном подарке судьбы – «Леопарде», без которого возвращение никак не могло состояться.
Двинский слушал молча, не перебивая. Иногда удивленно задирал бровь, иногда кивал, словно услышанное полностью подтверждало давным-давно сделанные предположения.
Рассказ о злоключениях двух несчастных людей, угодивших в устроенную коварным Внеземельем ловушку, завершился описанием фактического ареста службой МАКОДа и последовавшего бесцельного прозябания в зоне спецкарантина на коралловом острове.
Хозяин кабинета некоторое время молчал, словно раскладывая полученную информацию по полочкам, а потом произнес:
– Что ж, есть над чем поразмыслить. Нечто вроде этого я себе и представлял. А теперь спрашивайте.
– Кто такие грагалы? – немедленно сказал Фрэд.
Двинский слегка усмехнулся.
– Ивар... я... да и вы в какой-то мере. Двести лет назад, в ваше время, в ходу был термин «экзоты». Знакомо?.. Так вот, грагалы – те же экзоты, только сильно эволюционировавшие, научившиеся держать под контролем обширный набор доставшихся от Внеземелья суперспособностей. Вы тоже научитесь... со временем.
– И что, земляне вот так просто смирились с тем, что им приходится делить планету с... э-э... скажем корректно, не с людьми в традиционном понимании этого слова? Честно говоря, верится слабо. В наше время от таких, как мы, шарахались прочь, словно от зачумленных.
– Ну, это не совсем так, – Двинский смотрел на Фрэда слегка прищурившись, словно пытался углядеть в нем нечто такое, чего не рассмотришь обычным взором. – Были и те, кто наоборот, рвался изо всех сил, чтобы попасть в спецзону на Япете. Особенно после того, как стало понятно, что экзоты – потенциальные долгожители.
– Я не говорю про отдельных представителей рода человеческого, – парировал Фрэд. – Речь идет о массовом сознании. А в нем понятие «экзот» равносильно понятию «нелюдь» или даже «монстр».
– Согласен. А что касается ответа на ваш вопрос... Грагалы не делят Землю с людьми. В этом больше нет никакого смысла. Там, среди звезд, мы обрели новый дом, Новастру. Целую планету, до невозможности похожую на Землю, а в чем-то даже более прекрасную. Словно специально созданную для комфортного проживания на ней представителей homo sapiens. И тем более удивительно, что очень многие из нас, искренне полюбив новое пристанище и неподдельно восхищаясь красотами обретенного мира, по-прежнему тоскуют о далекой прародине и стремятся попасть сюда при любом возможном случае.
– Ну вот, а вы говорите, никаких конфликтов. Почему-то не верится, что экзотов... простите, грагалов принимают здесь с распростертыми объятиями. Особенно, если учесть наш собственный горький опыт.
– И опять вы правы. Взаимоотношения с землянами очень непросты и больше смахивают на деловое партнерство. Хоть и с определенными ограничениями, но им пришлось смириться с присутствием в своей жизни грагалов в обмен на помощь в решении технологических и социальных проблем, которых за последние века накопилось хоть отбавляй. Возьмем хотя бы вопрос перенаселения. Распутать этот клубок без вмешательства извне оказалось попросту невозможно. А мы предложили решение, которое устроило всех.
– Даже боюсь себе представить, какое, – буркнул Фрэд. – Надеюсь, до стерилизации дело не дошло?
– Что вы, – рассмеялся Двинский. – Все гораздо проще. Миграция.
Фрэд поднял бровь.
– Да-да, самая обычная миграция. Про Дигею, надо полагать, вы тоже ничего не слышали? Ну, конечно...
Двинский вздохнул.
«Ничего не поделаешь, придется дать хотя бы самое начальное представление о том «новом дивном мире», куда коварная судьба забросила невольных путешественников во времени. Боюсь только, лектор из меня неважный. Но поскольку другого все равно нет...»
Он еще раз вздохнул и приступил к обстоятельному повествованию.
Новоявленные кандидаты в грагалы слушали внимательно, буквально впитывая и пропуская через себя каждое слово.
Для начала Двинский поведал об открытии способов быстрого перемещения в гиперпространстве, возвращении на Землю и последовавшей за ним исторической Марсианской Конвенции Двух, закрепившей пребывание вчерашних экзотов в солнечной системе. После чего, вскользь упомянув о Новастре, сразу же перешел к вопросам, связанным с Дигеей. Информация об открытии даже не одной, а целых девяти землеподобных планет вызвала удивленную реакцию не только у Фрэда, но даже у его спутницы, которую шеф информационного отдела уже успел про себя окрестить «блондинкой обыкновенной, не обремененной никакими специальными познаниями, а возможно, и вообще образованием выше среднего». Глядя на собеседников, он и сам вдруг осознал, до какой степени неправдоподобным выглядит существование в одном ограниченном участке пространства такого количества планет с развитой биосферой земного типа, однако без каких либо признаков разумной жизни. Словно сама природа, предвидя грядущие демографические и социальные потрясения на матушке-Земле, внезапно решила озаботиться созданием комфортного жизненного пространства для своих любимых, но на удивление безрассудных чад. А если добавить сюда еще и Новастру... Все эти миры начинали выглядеть некими артефактами, совершенно невозможными с точки зрения теории вероятности.
«Черт! – подумал он. – Вот так соберешься кому-нибудь что-нибудь объяснять, и тут-то истина, наконец, дойдет до тебя самого. Странно, что никто до сих пор не обратил абсолютно никакого внимания на столь вопиющее попрание законов природы. Хотя, что я знаю... может, и обратил, да помалкивает, потому что разгадки пока нет и в ближайшем будущем не предвидится. А если ответ вдруг и возникнет, то совсем не исключено, что он может нам очень сильно не понравиться.»
Двинский постарался загнать возникшее недоумение куда-нибудь подальше, на самые задворки сознания, решив обдумать этот вопрос позднее, когда тем или иным способом разрешатся текущие проблемы. А пока следовало завершить тему миграции.
