Ганнибал Барка. Гений Карфагена. Том 1 - Сергей Свой
– «Огонь Баала» хорош, – начал он, и его голос, низкий и ровный, резал тяжёлую тишину. – Но он лишь жжёт. Порох – толкает. Мне нужно нечто, что не жжёт и не толкает, а рвёт. Рвёт на куски камень, железо, тела. Нужна разрывная сила.
Адонирам поднял встревоженное лицо.
– Господин, мы экспериментировали с порохом в замкнутых сосудах. Сила взрыва растёт, но… сосуды из бронзы или глины разлетаются на осколки, которые убивают самих экспериментаторов. Мы потеряли ещё двух человек на прошлой неделе. Нужны сосуды крепче, толще…
– Не в сосуде дело, – перебил его Ганнибал. – В составе. Порох – это смесь. Но есть другие смеси. Гораздо более мощные. – Он закрыл глаза, пытаясь выудить из глубин памяти Андрея Андреевича, гвардии майора Ганнибала Барки, картинки, схемы, формулы. Всплывали обрывочные, почти детские образы: «Тротил», «Гексоген», «Нитроглицерин» – слова-призраки, лишённые смысла. Но был и более простой, примитивный путь. Что-то связанное с тем же порохом, но с добавками… С аммиачной селитрой? Её нет. С сахаром? С алюминиевой пудрой? Фантастика.
И вдруг, как удар молнии, всплыла чёткая, ясная картинка. Не формула, а… рисунок из учебника по истории войск спецназначения. «Кумулятивный заряд». Принцип. И рядом – описание простейшей взрывчатки для мин времён Второй мировой. Мина-«лягушка». Состав: тротил… но был и заменитель. Самодельная взрывчатка на основе аммиачной селитры и солярки. Ан-фу-бс? Нет, АНФО. Аммиачная селитра, тротил… но тротила нет. Только селитра. И мазут, дизельное топливо… которого тоже нет. Но есть другое масло. Растительное. Оливковое. Льняное. И селитра… у них была калийная, на основе навоза и помёта. Но могла быть и аммиачная? Нужен аммиак. Моча. Нашатырный спирт… Его можно получить перегонкой.
Голова раскалывалась от напряжения. Он открыл глаза. Его взгляд был остекленевшим, смотрящим сквозь присутствующих.
– Селитра, – произнёс он. – Но не та, что у нас есть. Другая. Её можно получить… из мочи. Мочи животных и людей. Собирать её. Гнать, как вино, в перегонных кубах. Получится жидкость с резким запахом – нашатырь. Пропускать через неё дым от горящих углей… нет, сложно. – Он тёр виски. – Есть проще. Селитра у нас есть. Нужно сделать её сильнее. Расплавить. Смешать с чем-то, что горит, но не просто горит, а горит вместе с ней, внутри неё. Масло. Густое масло. Оливковое, выпаренное до густоты смолы.
Он говорил сбивчиво, на языке понятий, которых в этом мире не существовало. Алхимики смотрели на него, как на безумного оракула. Но в его тоне была такая непререкаемая уверенность, что они не смели перечить.
– Мы… попробуем, господин, – робко сказал Гелон. – Расплавить селитру? Она плавится при сильном жаре. Но потом, при остывании…
– Не давать остыть! Смешивать с маслом в расплавленном виде! Или… или измельчить селитру и масло в тончайшие порошки и смешать их. Пропорция… – он снова ушёл в себя. – Много селитры. Девять частей. Одна часть масла. И… сера. Для инициации. Да. Сера. Но немного. Это будет… пластичная масса. Как тесто. Её можно лепить. Закладывать в отверстия. И она будет взрываться от огня, а не гореть.
Принцип аналога аммонала или самодельной взрывчатки на основе селитры и горючего наполнителя был изложен. Грубо, примитивно, но это было направление. Более мощное, чем чёрный порох, и, что важно, пластичное. Из него можно было лепить шашки, заряды произвольной формы.
– А ещё, – продолжал Ганнибал, будто в трансе, – есть другая штука… Гремучая ртуть. Нет, ртуть есть. Селитра есть. Спирт… можно сделать. Кислота… серная? Её можно получить, прокаливая железный купорос… купорос… – Он замолчал, понимая, что зашёл слишком далеко. Гремучка была слишком сложна и опасна для кустарного производства. Не сейчас.
– Делайте, как я сказал. Плавьте, смешивайте, пробуйте. Маленькими порциями. В укрытии. За щитом. И записывайте всё. Каждую неудачу, каждую вспышку, каждый хлопок.
Он повернулся и вышел из пещеры, оставив алхимиков в состоянии, промежуточном между ужасом и восторгом. Они получили священное знание. Непонятное, но знание.
На улице, в узком ущелье, превращённом в укреплённый лагерь, кипела иная работа. Сюда, в эту «Кузницу Богов» (как её окрестили вольно или невольно), свозились лучшие мастера со всей Иберии. Под руководством Ганнибала и его инженерного штаба здесь создавалась не просто армия будущего, а её технологический тыл.
В одной части ущелья дымились горны, где кузнецы, используя новые, привезённые из Карфагена мехи (сконструированные по эскизам Ганнибала, увеличивавшие температуру), ковали не просто мечи, а стандартизированные клинки. Ганнибал ввёл единый эталон иберийского фалькаты — изогнутого меча, но с более длинным клинком и лучшей балансировкой. Он также наладил производство пилумов — тяжёлых метательных копий, которые римляне ещё не изобрели, но которые станут для них страшным сюрпризом. Его пилум имел длинное железное остриё, которое не гнулось при ударе о щит, делая щит бесполезным и мешая врагу наступать.
В другой части работали плотники и колесных дел мастера. Здесь собирались не катапульты и баллисты (их производство было отлажено и перенесено ближе к крепостям), а нечто новое — повозки. Но не простые. Каррополисы — прообразы будущих армейских фургонов. Стандартизированные, с одинаковым размером колёс, с усиленной осью, с откидными бортами. Их можно было массово производить, легко ремонтировать, а главное — они образовывали из себя подвижное укрепление, вагенбург, когда их ставили в круг. Это тактика, которую гуситы применят через полторы тысячи лет, но Ганнибал внедрял её сейчас.
Но главное чудо творилось в самом конце ущелья, за мощной стеной и рвом. Здесь, на специально выровненной площадке, стояли два десятка странных металлических устройств, похожих на толстые, короткие бронзовые стволы, установленные на крепких деревянных лафетах с колёсами. Первая в мире батарея полевой артиллерии. «Халькаболы» — медные пушки. Они были ещё несовершенны: дальность стрельбы каменным ядром не превышала трёхсот шагов, точность была ужасающей, а отдача угрожала опрокинуть лафет. Но они СУЩЕСТВОВАЛИ. К
