Орден Святой Елены (СИ) - Виталий Абанов

— Поздравляем, господин Леоне! — хлопает в ладоши Алферов, его поддерживает Потемкин: — Браво! Но до чего смелый поступок! Боюсь я лично предпочел бы десяток дуэлей чем одну женитьбу.

— Я бы предпочел сто дуэлей. Или даже дуэль без целителя. — кивает Потемкин-младший: — вы смельчак, гусар. А давайте отметим вашу помолвку сразу после дуэли, после того, как Владимир Григорьевич нам головы оторвет и в землю втопчет!

— С какими еще шестью бабами⁈ То есть я тебя и барышню Веронику поздравляю и желаю счастья в личной жизни, но откуда ты у меня шесть баб нашел? У меня… — загибаю пальцы. Так, две из Ся, одна из СИБ, полковник… четверо. Ну, хорошо, с кицунэ вместе — пять и это максимум!

— А то я не вижу что у тебя с кузиной происходит… — прищуривается фон Келлер: — не обижайся, но она у тебя такая стерва… со всеми, кроме тебя. Тебе ни о чем это не говорит, нет?

— Все знают, что у Ледяной Княжны адюльтер с ее кузеном… — кивает Потемкин-младший: и мы вам искренне завидуем, Владимир Григорьевич. Завидуем и сочувствуем одновременно. Потому как Снегурочка очень крутой нрав имеет. А вы еще и многоженец. Даже представить страшно. О! А это может сойти за оскорбление, Владимир Григорьевич? За это вы можете потом меня особо жестоко убить? Как-нибудь, знаете, чтобы кровь во все стороны и все такое… я приказал сразу не исцелять, а сфотографировать, вон у меня и фотограф есть. — он указывает и действительно, чуть поодаль стоит человек в цилиндре и с фотоаппаратом на треноге, он машет нам рукой.

— А что. Вполне может сойти за оскорбление, что скажешь, Володя — поворачивается ко мне фон Келлер: — вырви ему сердце! Раз! Рукой грудину пробиваешь и вытаскиваешь, а оно еще бьется у тебя в ладони, а ты сжимаешь пальцы в кулак и… а потом по бабам пойдем!

— Какие тебе бабы, ты ж женатый человек теперь, — указываю ему я: — куда намылился? И потом — давай я ему лучше позвоночник вытащу? Если уж голову оторвать слишком просто.

— Действительно, сердце вытащить — это лучше у девушки-с. Символический жест отчаянной любви! Вот если действительно с Софьей Волконской на дуэли сойдетесь — вот тогда обязательно ей сердце выньте… если оно у нее есть вообще. La femme fatale эта ваша Волконская, вот что я вам скажу… — кивает головой Потемкин-младший, нисколько не устрашенный своей участью: — а с виду так и не скажешь.

— Так я о том и говорю! — кивает фон Келлер: — я ж без пяти минут женатый! Мне и осталось вольной жизни чуток! Сперва дуэль, а потом по бабам!

— Господа, время. — указывает сухонький: — сперва дуэль, а уже потом говорильня. Владимир Григорьевич, выбор оружия за вами…

— Седьмой ранг! Каков наш пострел, а? — довольно похлопывает меня по плечу Борислав Светозарович: — Дориан! Подойди! Иди сюда!

— Отец? — к нам подходит высокий, на полголовы выше меня, молодой человек с темным лицом. Выглядит он слегка непропорционально, при таком длинном теле такая маленькая голова… его зовут Дориан и он обращается к Бриславу Светозаровичу «отец». Вспоминаю свою родословную, подробно рассказанную мне Гулей. На самом деле зовут его как-то не совсем удобоваримо, не то Дормидонт, не то Декамерон. Но в домашнем кругу кличут Дорианом. Это вот как Ай Гуль — для всех она Гуля и все тут. Он от первого брака княгини Полины Иринчеевны, он и его старшая сестра Татьяна. Но в отличие от нее он полностью отрекся от своего настоящего отца, взял и фамилию Борислава, и даже отчество сменил. Чувствую за всем этим какую-то драму, но встревать не буду.

— Дориан, смотри, кто прибыл! Володя Уваров, твой братец. Да не один! — за мной приседает в книксене Акай, полковник Мещерская вместе со своей сестрой все еще не отошла от удара, вызванного решением их матери уйти в валькирии и осталась дома. В свою очередь кицунэ неожиданно сама предложила сопровождать меня и пришлось взять ее с собой. Потому как Ай Гуль настояла взять «чтобы все эти ушлепки обосрались» — как она сказала. Все-таки вот сочетается в моей кузине высокое воспитание и культура, знание языков и этикета и тут же она и выразиться может, да так, что грузчики в порту только рты пооткрывают. Сама говорит, что это у нее от матушки, Полина Иринчеевна порой так же слов не выбирает. Высший свет, чего тут.

— Это моя жена… одна из моих жен. Зовут ее Акай, она из…эээ…

— Мой род достаточно древен и пользуется заслуженным уважением на Востоке. — кланяется лиса, сегодня натянувшая облик восточной красавицы с огромными, миндалевидными глазами и ослепительно белой кожей: — правда вам это ни о чем не скажет. Владимир покорил меня в бою, а это, уверю вас, нелегко сделать.

— Володька и в бою? — хмыкает мой старший двоюродный брат: — пожалуй тебе повезло, что я счастливо женат, а то я бы отбил такую красотку!

— Ты всегда можешь попробовать, — пожимаю плечами я: — мне нисколько не жалко.

— Не жалко меня или его? — уточняет лисица.

— Тебя ни капельки не жалко. Ты в состоянии за себя постоять. А мой братец сам напросился. — объясняю я.

— Хм. — она переводит взгляд на Дориана и улыбается: — как интересно…

— Хватит шутки шутить… Дориан, где твои манеры, ладно Владимир твой брат, но Акай — новая у нас в семье… — говорит мой дядя и изображает на лице озабоченность. Брат вздыхает и склоняет голову.

— В самом деле, где мои манеры. Уважаемая. Акай, вы бесподобны и обворожительны. Жаль, что вам достался такой балбес как мой брат, если он все же нарвется и помрет раньше времени вы всегда можете найти утешение у меня.

— Буду расценивать это как приглашение… — мурлычет лиса, прижимаясь ко мне: — и однажды… однажды… кто знает, может счастливая звезда загорится и для вас.

— О! А твоя жена не такая бука как ты. — замечает Дориан: — понимает кто тут старший и кому надо почести воздавать.

— Папенька, Дориан опять зазнается. — замечает стоящая тут же Ай Гуль и складывает веер: — сколько можно уже!

— Оставь их, доча, это же мальчики… — снисходительно вздыхает ее матушка: — им лишь бы хорохориться, да перья перед друг другом распушать.

— Володя! — еще один мой брат, Захар. Разумовский. Твердое рукопожатие, ясный взгляд. Быстро прикидывает обстановку, отводит меня в сторону, извиняясь перед старшими. Ай Гуль кивает в ответ на мой вопросительный взгляд, мол отойдите в сторону, вам есть о чем поговорить.

— Что, опять этот напыщенный павлин Дориан тебе в душу влез? — спрашивает вполголоса он: — хорошо, что я вовремя вмешался, а то вы бы опять поругались. И чего ты к нему лезешь все время? Он же старший. Да еще из Зубовых, пусть и не родной сын.

— Да нет. — пожимаю я плечами: — просто предлагал жену ему