Оранжевая страна. Книги 1-3 - Александр Вячеславович Башибузук

Вот тут и настал черед откровений, да таких, что я нешуточно оторопел.

Как выяснилось, боевики эсеров прибыли в Монтре, чтобы устроить покушение на царя батюшку, или вообще на всю российскую делегацию на мирной конференции.

— А вас, господин… — продолжил Добруш, — увы, не знаю, как вас величать, приказал взять Толстый, по возможности живым, а если не получится — грохнуть на месте. Он знал, когда вы появитесь в борделе и к кому придете. Правда не упомянул, кто вы. Сказал, что это очень важно для нашего дела. Но подозреваю, его тоже подрядили. Кто — увы, не знаю. Он встречался накануне с одним мутным человеком, вроде как англичанином. Гоц был против, но Толстый его уговорил.

«Твою же мать… — ругнулся я про себя. — Вот и провалился наш режим инкогнито в Монтре. О моей будущей встрече с премьер-министром Франции знал только я сам и еще люди из Второго бюро. Получается — у лягушатников в контрразведке сидит крот, который барабанит бриттам. Весело, однако…»

— Кто такой Толстый?

— Азеф, — Добруш презрительно сплюнул. — Всегда знал, что этот жид подведет нас под монастырь.

— Азеф? — я в очередной раз не поверил своим ушам. Черт, только разговаривал о нем с Витте, а тут на тебе, оказывается эта мразь под боком.

— Ну да, Евно… как там его… Фишелевич. Он же Иван Николаевич, Валентин Кузьмич и Толстый.

— Так он здесь?

— Здесь, здесь, совсем недалеко, в городе квартира. Туда мы вас должны были привезти. А на соседней улице пролетка, ждет нас. Господин хороший, а как насчет кокаинчику, болит, мочи нет. Могу и того… вырубиться. У меня в кармане табакерочка была…

— Сейчас получишь. А Гоц кто такой?

— Он… — Добруш поднял глаза к потолку. — Он фактически главный. Глава заграничного ЦК партии.

Михаил Рафаилович Гоц — российский политический деятель, народоволец. Один из организаторов Партии эсеров, член заграничного ЦК, создатель устава «Боевой организации эсеров».

— Ладно, держи… — я дал ему нюхнуть кокаина, а сам задумался.

С одной стороны, все эти гребаные социалисты-революционеры мне даром не нужны. А с другой, ликвидировав их ячейку, вместе с главными организаторами и идейными вдохновителями, я фактически уничтожу Боевую организацию эсеров, спасу кучу людей, которых они в будущем убьют и помогу сохранить спокойствие в России накануне войны с Японией. Опять же, через Азефа можно выйти на английского заказчика. Пожалуй, все-таки стоит заняться, тем более, эсеры находятся рядом, а времени до утра еще много.

Закончив с Добрушем, я рассказал все Лукреции.

— То есть, сами понимаете, выйти на англичан в Монтре можно только через этого самого Азефа. Я сам займусь этим, но мне пригодится хотя бы пара человек, умеющих держать оружие в руках.

Француженка досадливо поморщилась.

— Монти, это несколько выходит за рамки моих функций. Хотя, почему бы и нет. Подождите здесь…

Она вышла, и через пару минут вернулась с двумя крепкими молодыми парнями, очень похожими на сутенеров.

— Это Гастон и Леон. Они при оружии и помогут вам. Этого берете с собой? — она показала на русского.

— Да.

— Хорошо, ребята, можете забирать, а вы, Монти, пока останьтесь…

Когда эсера утащили, Лукреция загадочно улыбнулась и шагнула ко мне:

— Монти, я не знаю кто вы, да и не хочу знать, но не могу не отблагодарить вас за свое спасение.

После чего плавно стала на колени и ловко расстегнула ремень на моих брюках.

— Так, что там у нас? Оля-ля, мне уже нравится…

Ну что могу сказать… Черт побери, это было прекрасно! Француженка оказалась редкостной мастерицей. У меня даже башка перестала болеть.

Закончив, она довольно улыбнулась и уже серьезно потребовала.

— Все что вы выясните, я тоже должна знать. А теперь идите. Вас за дверью ждут.

— Обещаю… — я подтянул брюки, послал воздушный поцелуй Лукреции и вышел из комнаты.

С пролеткой никаких проблем не возникло. Добруш окликнул кучера, мужик на облучке подпустил нас вплотную, после чего ушел в глубокий нокаут от удара кастетом в челюсть. Дальше мы его связали, погрузились все вместе на транспорт, отправились в гости к эсерам и уже через полчаса добрались до нужного квартала.

— Здесь… — слабо прошептал эсер. — Я покажу где, вот только без меня у вас ни за что не получится войти в квартиру тихо. И учти, там динамита пуда три, не меньше.

— Поторговаться собрался?

— Почему бы и нет… — голос Добруша наполнился мрачной решимость. — Мне терять уже нечего. Ну, господин хороший, что мне светит, ежели подмогну чисто зайти?

— Отпущу, — пообещал я, после короткого раздумья.

— Да ну… — эсер криво усмехнулся. — И не обманешь?

— А у тебя выбор есть?

— Ну да… только поверить… — согласился Добруш. — А скажи, ты ведь не из наших жандармов? Ну не похож, ей-ей, повадки другие.

— Угадал. Мне до одного места, что ты натворил в России. Сдашь Азефа с Гоцем на блюдечке — отпущу.

— Своей интерес, говоришь… — задумчиво протянул эсер, а потом вдруг залихватски присвистнул. — Эх, банковать, так банковать. Давай так… На хате касса ячейки, тысяч двести на российские деньги в немецких марках. Десять тысяч мои, и я исчезну с концами. Слово даю, совсем исчезну. В Россию не ногой, хватит, наигрался. Взамен чисто заведу вас в квартиру. Идет?

— Идет. Что предлагаешь?

— Дай еще нюхнуть.

— Держи.

— Вот это дело, — эсер высыпал кучку кокаина на тыльную сторону ладони, шумно втянул в себя порошок, фыркнул и осипшим голосом продолжил. — Значит так. Мы всегда заходим через черный выход. В переулке перед ним дежурит человечек, тихо чужой не подойдет, он заметит и поднимет тревогу. Пустите меня одного к нему, я все сделаю. За дверью еще один