Сайберия - Владимир Сергеевич Василенко

как всегда, был мрачен и насторожен. Впрочем, было из-за чего. Это молодёжь мне слегка завидовала — ну, как же, на губернаторский приём иду. Но Демьян-то знал, что ближе к полуночи я планирую ускользнуть с приёма (а может, он и закончится к тому времени). Вампир будет ждать меня в условленном месте с запасной одеждой и оружием. А потом — к Хаймовичу.

Ох, чую, насыщенный будет вечер. Но очень важный. Сегодня я надеюсь решить целый ряд вопросов. Или хотя бы продвинуться в этом.

Я набросил шинель, шарф и, не застёгиваясь, вышел на улицу. Погода сегодня выдалась отличная — хоть и прохладно, но ясно, и небо пронзительно-голубое, без облачка. Будто лето всё ещё пытается вырвать лишний денёк, борясь с ледяным дыханием Ока зимы.

Кабанов в военном мундире выглядел немного непривычно, но с другой стороны — гораздо органичнее, чем в обычной одежде. Надо признать, форма ему очень идёт, даже будто помолодел на десяток лет.

— Не рановато мы, Николай Георгиевич?

— Садись, садись, покатимся потихоньку. Наоборот, будет время осмотреться. Пообвыкнешь немного в губернаторских хоромах, чтобы не оробеть, когда на аудиенцию вызовут.

— Стало быть, будет даже личная аудиенция?

— Секретарь меня предупредил. Неофициально, конечно. После десяти вечера, ближе к концу мероприятия, генерал-губернатор обещал выделить немного времени тебе лично.

— А до того чем заниматься? Штаны за столом просиживать?

— Поверь, найдётся чем. Это ведь только называется «званый ужин». Столы там, конечно, будут. Но никто не будет сидеть за ними безвылазно. Это что-то вроде бала. Есть официальные части — когда всякие чины из канцелярии выступают с докладами на злобу дня. Награждают кого-нибудь, например, или объявляют о новых назначениях. Но в перерывах между этим гости развлекаются, кто во что горазд. В рамках приличий, разумеется. Даже танцы будут. Так что ты, если что, не упускай момент! Барышни там будут — самый цвет!

Ректор заговорщически усмехнулся, приглаживая пышные, переходящие в бакенбарды усы. Я кисло улыбнулся в ответ. Ну да, только барышень мне сейчас и не хватало. А тем более танцев. В том, что танцор из меня, как из мамонта конькобежец, я был уверен. Ни в своём прошлом, ни в прошлом Богдана я не чувствовал ни единого намёка на наличие этого навыка. Это вам не кулаками махать.

— Да ты не тушуйся, — верно разгадав моё настроение, улыбнулся Кабанов. — Будем держаться рядом. Я тоже не любитель всякого такого. Но разок-другой в год приходится потерпеть… Будешь?

Он протянул мне плоскую металлическую фляжку с гербом. Я решил уважить старика и сделал небольшой глоток. Чудом удержался, чтобы не закашляться — судя по ощущениям, во фляжке был даже не коньяк, а чистейший спирт. Прогрело до самого желудка, а потом пошло вверх медленной горячей волной — словно вздымающийся гриб ядерного взрыва.

Ох, не зря в институте шутки ходят про сизый нос Кабанова…

Главную резиденцию Вяземского я до этого видел много раз — огромное трёхэтажное здание в центральной части Томска, недалеко от Академического парка. Но внутри оно оказалось даже богаче и помпезнее, чем снаружи. Правда, чтобы убедиться в этом, пришлось пробиться через десяток заслонов — от гвардейских постов оцепления до гардеробщиков и распорядителей, каждый из которых не забывал проверять пригласительные бумаги. Прямо какое-то массовое обострение синдрома вахтёра.

Но когда мы оказались, наконец, в зале для приёмов, я обомлел. Похожие чувства я, пожалуй, испытывал только в том самом зале в усадьбе Василевских, к созданию которого приложил руку лично Пётр Великий. Здесь, к слову, знакомые аквамариновые прожилки петрова камня тоже встречались, но лишь небольшими фрагментами. Впрочем, и без этого главный зал поражал и размерами, и богатством убранства. Порой даже с перебором — одного сусального золота здесь было столько, что в глазах рябило.

Честно говоря, я думал, что подобная роскошь встречается разве что в императорских дворцах, а Томск по привычке воспринимал провинциальным городом. Забавно, но некоторые стереотипы очень живучи даже несмотря на то, что я по-прежнему мало что помню. Прежние знания просачиваются постепенно, неосознанно, и лишь иногда в виде конкретных сцен из прошлой жизни.

Сама конструкция зала была сложной — двухуровневая, с двумя рядами массивных колонн, с высоченными потолками в два этажа по центру и с широким балконом-галереей, опоясывающим зал на уровне второго этажа. На этом балконе тоже были установлены столы. Внизу в дальней части зала оборудовано большое возвышение, напоминающее сцену с расписными ширмами по бокам, играющими роль закулисья. Рядом даже что-то вроде оркестровой ямы имелось, только не такой глубокой — музыкантов было видно примерно по пояс. Играли что-то лёгкое, ненавязчивое и смутно знакомое.

Одним из самых заметных элементов интерьера, сразу бросавшимся в глаза, были два огромных герба, украшавших стену над подиумом. Слева — знакомый двуглавый орёл, золотой на чёрном фоне, а справа — голова мамонта с огромными бивнями на тёмно-зелёном фоне. Как с некоторым недоумением во взгляде пояснил Кабанов — родовой герб Вяземских, который заодно, с небольшими дополнениями, служит и гербом Томской губернии. Что неудивительно — клан Вяземских управляет этими землями уже лет двести, и укоренился так, что влияние его во многих аспектах куда сильнее, чем у центральной власти.

Из-за всех этих заминок с пропусками мы с Кабановым оказались в зале буквально за несколько минут до начала официальной части, да и места нам достались, можно сказать, на галёрке. Впрочем, места были выделены заранее — официант провел нас к столу с именными табличками. Соседями нашими оказались какие-то старпёры, в основном в военной форме. Похоже, ветераны — заслуженные, но невысокого происхождения, как и сам Кабанов.

Но это даже к лучшему — не так был заметен контраст с остальными гостями. Я-то привык к своему студенческому кителю, да и в целом к одежде относился довольно равнодушно. Но здесь, кажется, даже официанты были одеты дороже и элегантнее меня. И это невольно напрягало. Впрочем, прислуга была вышколена как надо, и со всеми гостями была предельно вежлива и обходительна, невзирая на чины и платья. Да и случайных людей среди гостей не было. Действительно, здесь собрался весь цвет города.

Правда, меня сбивала с толку фраза в пригласительном билете про то, что приём устраивается для высших чинов и ветеранов государственной и военной службы. До тех пор, пока Кабанов не завёл речь о танцах и барышнях, я вообще ожидал, что весь приём будет скучным и помпезным мероприятием, ориентированным на чиновников. Но пока что впечатление было вполне