Первый БПЛА Второй Мировой - Максим Арх

или, не дай Бог, медведя… И пусть даже у меня будет оружие — в темноте от страха и не выстрелишь толком. Да и не видно ведь ничего ночью-то. Хотя… — я вспомнил про тепловизор, который лежал в лаборатории, — его ведь можно сделать переносным. Тогда и ночью видно будет, как днём».

Я уже почти ухватился за идею, но тут же отмахнулся. Здравый смысл возобладал.

«Нет, ночью всё равно опасно, ведь это то время, когда хищники выходят на охоту. Лучше выйти утром — как только начнёт светать. Часа за три-четыре доберусь. А это значит, что у Сергея я буду к десяти. Сразу двинемся обратно, и даже если будем ползти по километру в час, к позднему вечеру вернёмся на базу».

Мысль о чётком плане сразу же успокоила. Радуясь, что решение найдено, вернулся к работе. А когда на душе спокойно — и работа спорится быстрее. Вскоре дверь в затапливаемое помещение была надёжно заблокирована: слой за слоем я укрепил конструкцию, добавил распорки и проверил швы. Всё выглядело вполне надёжно, и я очень надеялся, что это будет работать и защитит объект от затопления.

Убрав инструменты на свои места, выключил лишнее освещение и заглянул в лабораторию, где убедился, что один из аккумуляторов наполовину заряжен.

Переведя взгляд на розетку, устало хмыкнул.

«Н-да, мне действительно при катастрофе очень повезло. Я не просто сам выжил, но и полезные помещения на объекте не пострадали. В том числе электрощитовая и генераторная. Даже представить себе трудно, как бы было туго без них».

Сейчас электричество поступало от запасной аккумуляторной электростанции — автономного блока. Он был рассчитан на случай аварии: если отключится внешняя сеть, всё освещение, вентиляция и даже часть оборудования могли работать автономно. Станция представляла собой металлический шкаф размером с небольшой сейф, внутри которого располагались блоки литий-ионных батарей промышленного типа. Подключались они к топливному генератору, стоявшему в отдельном отсеке, где в бетон было вмонтировано трёхтонное хранилище бензина. Всё досконально продумано инженерами — безопасно, герметично, с вентиляцией и аварийным клапаном. Мало того, генераторная изначально была не одна, её близнец находился на противоположной стороне станции. И пока, там всё было наглухо завалено землёй, оставшийся генератор нужно будет беречь как зеницу ока.

Коммутация выглядела просто, но надёжно: генератор заряжал батареи, а те в свою очередь питали весь комплекс. При нынешней нагрузке — а сейчас работала только часть освещения и пара приборов — автономной работы хватит на две недели, если не тратить энергию впустую.

Закрыв хозблок, решил что перед сборкой передвижных носилок неплохо бы проведать раненого и сообщить ему, что прибуду завтра утром.

Не дожидаясь, пока батарея полностью зарядится, приготовил беспилотник к пуску, и уже через несколько минут дрон подлетал к заданной точке.

Сразу к лёжке приближаться не стал, зависнув на высоте. Нужно было проверить, безопасна ли местность. Расстояние до места, где находился разведчик было приличное — и Сергей не мог видеть меня. А вот я, напротив, видел его отлично через видеоканал.

Он сидел рядом с елью, раздетый до пояса, и… разминался. Делал круговые движения руками, тянулся, крутил шею и даже приседал.

Не веря своим глазам, я прищурился.

«Это он, что, выздоровел, что ли? — удивился я, чувствуя, как в груди поднимается волна подозрения. — Или, быть может, он вовсе и не был так ранен, как говорил? Неужели притворялся⁈»

Мысль была ошеломляющая — почти шокирующая. Я смотрел, как парень легко поднимает ноги, вращает плечами, словно и не было ранения вовсе.

«Он что, к бою готовится? Но с кем?»

Я облетел вокруг стоянки и никого поблизости не заметил. Ни следов, ни движения.

«С кем он собрался драться?» — всё время крутилось в голове.

В это время Сергей поднял голову и, заметив дрон, тут же стал одеваться — спокойно, без паники, будто просто не хотел показаться раздетым.

Понимая, что скрываться бессмысленно, я подлетел ближе.

— Вернулся? Давно тебя не было, — сказал он, застёгивая ворот гимнастёрки.

— Так я это… заряжался, — ответил я, стараясь говорить ровно. — Я же если помнишь, говорил, что аккумуляторы у аппарата садятся.

— Плохо помню, что было. Меня в жар бросило, а потом сразу вырубило, — сказал он пожав плечами, и посмотрел на прячущееся за облаками Солнце. — Судя по всему, я часов пять проспал?

— Ага… Семь, — сказал я и спросил, стараясь скрыть растерянность: — А сейчас ты… как себя чувствуешь?

— К удивлению, очень хорошо. Помогли мне твои мази.

— Э-э, отлично. Я этому очень рад.

— А уж я-то как рад, — усмехнулся тот, поднял ППШ и добавил: — Ну, так это, куда мне идти-то? В какой стороне ты находишься?

— Э-э, а ты что, сразу ко мне собрался? — опешил я.

— Конечно. А куда ещё? — хмыкнул внезапно выздоровевший разведчик-диверсант. — Хочу своего спасителя вживую увидеть. Или ты против?

— Да нет, просто это… далеко до меня…

— А, — махнул он рукой, — какая разница? Всё равно тут делать нечего. Веди, когда-нибудь дойду.

— Погоди, — остановил я его, пытаясь сообразить как лучше повести дальнейший разговор явно путаясь в нём. — Погоди. Ты не спеши. Ты ж это… ещё слаб. А там болото, причём не одно. Рану замочишь, и вновь воспалится. У тебя ж рана на ноге — обязательно замочишь… Тем более за сегодня до меня дойти точно не получится. Ты ж раненый, а скоро темнеть начнёт. Ночью передвигаться совсем не вариант. Поэтому давай лучше не сегодня… давай-ка лучше завтра утречком пойдём.

— Гм, да чего ждать-то у моря погоды?

— Ну, говорю ж — темно.

— И что, что темно? Тебе ж ночь нипочём! У тебя же прибор, видящий в темноте, есть. Сам говорил, — напомнил Сергей.

— Есть, — признал я, стараясь не выдать раздражения. — Только он энергию жрёт как зверь. Аккумулятор я не успел зарядить — спешил тебя проведать. Так что точно тебе говорю: сегодня не получится. Я ночью всё подзаряжу, а завтра с рассветом двинем. У тебя еда и вода на сегодня есть, так что отдыхай и набирайся сил.

— Гм, — задумчиво произнёс тот, немного помолчал, а потом, пожав плечами, хмыкнул: — Ну хорошо, ладно, завтра так завтра. Тогда я опять спать лягу, а то я действительно себя ещё неважно чувствую.

— Ага… и это правильно, — согласился с ним