Приказано поступать по совести - Сергей Елисеев

У меня словно груз с плеч упал. В душе вновь затеплилась надежда на то, что обойдётся без ругани, а папе действительно вдруг просто захотелось напомнить мне, что сильно много прогуливать не стоит. Но увы, реальность порой бывает разочаровывающей.

- Я бы хотел обсудить кое-что другое... - слова отца словно пронзили меня.

Значит, без ругани всё же не выйдет. Что ж, да будет так.

- Выкладывай, в чём я опять провинился? - вопросил я, ковыряя вилкой котлету.

- Ты в курсе, что тот парень, которого вы избили три дня назад, сейчас лежит в больнице? Множественные гематомы и перелом ноги, благо несерьёзный. Ходить сможет только через два месяца.

- Н-да? Значит надо было ещё чего-нибудь ему сломать. - огрызнулся я.

- Ты что, совсем кретин?! - повысил голос отец, отчего у меня пробежали мурашки по коже.

Однако это было лишь естественной защитной реакцией. Внутри я всё уже давным-давно обдумал и решил для себя. А значит, сейчас не время оступаться.

- Почему же? - я старался сохранять невозмутимость.

- Вы человека покалечили! Это тяжкие телесные, Андрей! Вы со своими пацанами что, совсем головой не думаете?! Так мало того, что вы его покалечили, вы же его толпой били! И ты после этого будешь говорить про человечность и совесть? Да даже звери так не поступают!

- А ты прям нашёл самого невинного и пушистого! - я перешёл на тон выше - А ты в курсе, чем занимался этот утырок? Видел эти записи в интернете, где он перцовкой заливал беззащитного пацана, которому руки заломали? За него ты впрягаешься?

- А ты что у нас теперь, правосудие здесь? Думаешь, что вы со своими пацанами равнее других? Вам кто право на самосуд дал, дебилы?! - рычал отец.

- Так а что делать прикажешь, если полиция ничего делать не хочет? Этим чертям лишь бы пару тысяч на лапу получить! Кто за порядком следить должен, когда психи, живодёры и охреневшие мажоры ходят по улицам королями, а менты потворствуют им, получая бабло на лапу, как верная псина получает корм? Да при таком раскладе мы вообще единственные в этом городе люди! Единственные, кто пытается делать хоть что-то, чтобы окончательно не свалиться в это болото!

Отец молча слушал мою речь, а я даже и не думал останавливаться. Слишком многое накопилось за последние несколько месяцев, слишком многое я таил в себе:

- И ты теперь за них впрягаешься? Уж мы то с тобой не понаслышке знаем, что делают эти твари вместе с продажными ментами! А вдруг его батя приказал маму убить, а?! И ты теперь защищаешь их, нотации мне тут читаешь?! Да их не то, что бить, их всех порезать нахуй за такое надо!

Внутри вскипала ненависть, глаза налились кровью, и я даже не заметил, как перешёл на крик. Однако, наступило то самое мгновенье тишины. Мгновенье, в которое уши звенят, привыкая к отсутствию шума.

- Андрей, я понимаю, что ты чувствуешь, - к отцу вновь вернулся его привычный спокойный голос, - понимаю, что ты всё не можешь забыть маму. Но и ты пойми меня. Нет в твоих делах будущего, а я не хочу, чтобы ты по малолетке на зону загремел!

- А что делать прикажешь, когда всем похер на то, что творится вокруг? Лечь лицом в асфальт и покорно молчать, пока бандиты и олигархи учиняют беспредел? - я продолжал гнуть свою линию, упорно игнорируя аргументы отца.

- Тебе легко говорить, ибо ты ничего не теряешь! Удобно рассуждать о справедливости и высших целях, когда не нужно кормить семью и даже о своём завтрашнем дне не нужно заботиться? А что же делать тем, кому есть, что терять? У кого работа, семья, дети? А? Что им то делать? Бросить всё и выйти на улицы вершить правосудие? А потом получить дубьём по хребту от полиции и отправиться под шконку за разбой!

Слова отца больно били по мне, в первую очередь потому, что он действительно был прав. Мне действительно нечего терять и не нужно ни о чём заботиться. У меня есть деньги в кармане, есть еда в холодильнике, а мой завтрашний день обеспечен также, как и послезавтрашний. Вдруг я почувствовал, как щёки наливаются краской. С одной стороны я был прав, а с другой я понимал, что не всё так просто, как я вообразил себе. И от того мне было ещё обиднее.

- Послушай, я тебе не враг. Я лишь хочу, чтобы у вас с Евой всё было хорошо. Так что пожалуйста, будь осторожнее, ладно? - сказал отец, заглянув мне прямо в душу, но уже совсем иным взглядом. На месте суровости теперь была доброта и отцовское тепло.

- Хорошо, пап...Прости меня... - сказал я, сглотнув ком, вставший в горле.

На этом наш очередной серьёзный разговор и закончился. И снова его итогом стал статус-кво. Отец понимал, что я чувствую, понимал причины моей твёрдости и непреклонности. Смерть мамы от лап убийц, готовых продать совесть за пару тысяч долларов, сломала меня окончательно, и папа прекрасно это знал.

Ева не стала задавать лишних вопросов, ибо даже находясь в другом конце квартиры за закрытой дверью, криков не услышит даже глухой.

- Опять кого-то побили? - укоризненно сказала Ева, подловив меня на входе в мою комнату.

- Да... - тяжело вздохнул я.

- А было за что? - смягчилась сестрёнка, уставившись на меня своими тёмно-синими, словно аметисты, глазищами.

В такие моменты я будто терял почву под ногами. Уверенность и твёрдость убеждений в миг улетучивались, а глаза начинали бегать, в надежде избежать укоризненного взгляда сестры. Как удивительно, за долгие годы даже улицы не смогли сломать меня, но от одного лишь взгляда Евы меня бросает в краску...

- Они пацана невиновного на колени посадили и перцовкой залили. А мы отомстили за него. - пробурчал я, стараясь смотреть Еве в глаза.

В ответ она лишь покачала головой, после чего подошла ко мне поближе, и приобняла меня.

- Всё хорошо...ты поступил правильно. - тихо сказала она. - Но и ты пойми отца, Андрюша. Он старается ради нас, делает всё, чтобы обеспечить нам хорошее будущее. Он не враг тебе, он лишь хочет, чтобы с тобой всё было в порядке. Пожалуйста, не подводи его. Мама бы этого не хотела...

Мне было нечего сказать, ибо Ева была права, как и всегда. И