Мэри Джентл - Том I: Пропавшая рукопись

— Не атаковать через эти передние ворота! — рявкнула Аш. — Они ведут в туннель. Закрытый коридор, где полно смертельных ловушек!

Де Вир нахмурился. Теперь еще больше ее людей гурьбой мчалось мимо них — а ведь она всего несколько минут назад поднялась сюда, наверх, — люди карабкались вниз по лестницам, неся железные бочки на деревянных носилках, бочонки, аркебузы, колчаны со стрелами. Граф заговорил тише, чтобы его не было слышно посторонним — только для Аш:

— Я так и не смог купить никаких сведений о внутренней планировке этих дворцов.

— Но я их знаю лично, милорд, — лицо Аш мгновенно помрачнело от воспоминаний. — Я с рабами много говорила. Дома эти уходят глубоко вниз, в скалу. Ниже уровня улицы еще шесть этажей. Я пробыла в этом доме… — ей пришлось заставить себя вспомнить, — три, четыре дня. Там шахты, ловушки, глубокие подземные убежища. Охренеть, до чего недоступны. Ничего удивительного, что Карфаген никогда не захватывали враги!

— А голем? — Красивое обветренное лицо де Вира под забралом угрюмо улыбнулось. — Мадам, вы знаете, где хранят этого голема?

Ее вдруг осенило, пришло ощущение точного попадания. Он знает одно, она — другое; вдвоем они знают почти все. У нас получится. Выйдет.

— Да. Я знаю точно, где находится каменный голем. Я спрашивала рабов, которые его чистят. Он в северо-восточном секторе дома, на шесть этажей вниз, в скале.

Ее охватило странное оцепенение. Она пропустила мимо ушей свист второй ракеты — призыва о помощи, взлетающей в черное небо, оставляя за собой светящуюся полосу.

— Как бы я атаковала этот дом? Разумеется, не с фасада. Конечно, можно подняться на их стены и скатиться в центральный двор — и там нас возьмут под перекрестный огонь со всех сторон и в упор расстреляют из окон здания…

— Мадам Аш! — Джон де Вир тряс ее за плечи. — Некогда болтать. Уходим или остаемся, убегаем или нападаем! Времени нет. Иначе я поведу отряд вместо вас!

Аш оттолкнулась от стены, одной рукой держась за верх лестницы.

— Каррачи! Герен! Томас Морган!

— Да, командир? — счастливым голосом заорал снизу вверх Каррачи, лицо его под шлемом покраснело.

— Очистить этот переулок!

— Слушаюсь!

— Анжелотти!

Мастер-пушкарь пробежал через толпу вооруженных солдат к подножию стены и закричал, запрокинув к ней лицо:

— Что, мадонна?

Это северо-восточная сторона. Двадцать шагов допускаем на толщину городской стены — и берем еще двадцать футов…

— Поставь бочонки с порохом у стены дома, прямо вот тут, — она указала ему точное место. — Все бочонки, какие у тебя есть, и очистить местность!

— Сделаю, мадонна!

Порох взорвется не в ограниченном месте, так что сила удара будет меньше; но ширина переулка всего десять футов, и пусть даже он открыт сверху, все равно резонанс между зданиями будет такой, что разорвет кирпичную кладку.

Когда Анжелотти и его команда убежали, Аш сказала, обращаясь к Оксфорду:

— Я все рассчитала по шагам, милорд. Моя камера, коридор. Я знаю, где что находится — там, по ту сторону стены.

Приготовившись спускаться по лестнице, Джон де Вир посмотрел на нее с восхищением и изумлением:

— Все это — за время пребывания в тюрьме и, несомненно, при плохом с вами обращении? Мадам, вы не перестаете изумлять меня!

… Боль, кровь на полу, нерожденный ребенок; все это настолько ушло в прошлое, что она этого теперь не могла ни ощутить, ни вспомнить.

Аш показала на растущую гору бочонков с порохом.

— Мы не будем возиться со штурмом ворот, мы пройдем прямо сквозь стену — взорвем стену здания. Тогда мы попадаем на первый этаж северо-восточной части.

Граф Оксфорд коротко кивнул:

— И возьмем весь дом?

— Зачем? Он построен как четыре сектора, в центре каждого — свой лестничный колодец, и они между собой не соединены. Окажитесь на верху одной лестницы, и вся она в ваших руках — или вы заперли всех, кто в ней находится. Людей нужно поставить на первом этаже, чтобы удерживать этот сектор дома против остальных. Потом надо будет с боем прорваться на шесть этажей вниз и найти каменного голема…

Она повернулась, соскочила с лестницы, двигаясь неуклюже в плохо подогнанном доспехе и вспотев в своем боевом камзоле на подкладке; спустилась под ледяным ночным ветром в пустой переулок; за ней — Джон де Вир и Дикон. Теперь переулок был освещен совсем тускло — унесли почти все фонари и факелы.

Высокий длинноногий мужчина в кожаной куртке на подкладке, в шрамах от пороховых ожогов вкатывал на штабель последнюю бочку — Анжелотти. Его золотые локоны выбивались из-под металлического ободка шлема.

— Все бочки на месте. У меня еще остался порох. Мы сможем бросать гранаты вниз в лестничный проем.

— Неплохо… — И Аш замолчала.

Она стояла в пустом переулке, над головой у нее звезды южного полушария; слышен звон луков, из которых посылают тучи стрел в фасад дома, но здесь, в переулке, — ничего, ничего, кроме Джона де Вира, ступающего очень осторожно, чтобы его металлические башмаки не высекли искру из булыжников. И невинный штабель маленьких дубовых бочонков, аккуратно сложенный под стеной дома Леофрика.

— Капитан, время не ждет, — к ней подошел Герен аб Морган и с уважением отвесил поклон графу Оксфорду и Дикону де Виру. — Они палят сверху из амбразур и подстреливают моих парней.

— Мадонна, хотите, чтобы я остановил фальконеты, пусть не бьют по воротам? — осведомился Анжелотти, утираясь черной потной рукой. Он взял у Томаса Моргана медленно горящую спичку, и тот быстро удалился. Запал задымился, издавая зловоние. — Или пусть продолжают, пока мы не взорвем стену?

Оба они кричали громко, стараясь перекричать грохот бьющих по стене пушек и отрывистые выстрелы из аркебуз; резко, как кричат офицеры, привыкшие отдавать громкие приказы, полуоглохшие от бряцания доспехов в своих шлемах на подкладке.

Они выжидающе смотрели на нее, ожидая приказа в ту же секунду.

От ужаса Аш потеряла дар речи.

Она смотрела на тех, кто был в переулке, но голосов не слышала.

Молчание затянулось.

— Мадам, вы ранены? — Джон де Вир орал, надрываясь в шуме. — Вас пытали? Вы больны?

На лице Герена аб Моргана росло сомнение.

Анжелотти — в свете факелов особенно была заметна красота его перемазанного лица — быстро проговорил:

— Когда я был пушкарем у Хильдериха, мне доводилось стрелять в христиан. Те франки были мне не знакомы. Но когда я вернулся в христианский мир, первое время у меня не хватало духу воевать с визиготами — потому что я мог попасть в тех, кого знал лично.

— Дерьмо. Вот ведь дерьмо, — Аш протянула руку к пушкарю-итальянцу. — Ангелок, я никогда раньше… это первый раз в жизни, когда мне придется нападать на тех, кого я знаю лично…

С кем я делила кров. И с трудом договорила:

— У меня в Доме Леофрика остались кровные родственники.

— Родня? — Это вывело Анжелотти из его византийского спокойствия.

— Ну да, они рабы, — твердо проговорила она. — Но все же это родня. Других нет.

Она видела, как ошарашен Дикон де Вир, возбужден в ожидании сражения; у его старшего брата — лицо спокойное, заинтересованное; Герен переминается с ноги на ногу и почесывается под рейтузами; Анжелотти — тот просто растерялся.

Виоланта. Леовигилъд. Даже Алъдерик, даже ариф, даже эти чертовы крысы; я с этими людьми знакома; если они в доме, если не погибли при толчках земли, они — на моей совести.

— Дорога свободна! — завопил Каррачи с дальнего конца переулка. — На три улицы отогнал наших! Командир, давай сюда, и мы взорвем их к чертям собачьим!

Люди готовы на приступ, сейчас, пока не ослабли решимость и инерция боя.

Дикон де Вир сказал брату резким высоким голосом:

— Давай к делу, пока нас с крыши не увидели! Если кто-нибудь уронит факел на эти бочки, нам конец!

Отодвинуться от стены, усилить кордон по периметру, не подпускать никого к этому концу мыса и взрывом распахнуть вход в дом…

Это не Голос говорит в голове, это ее собственные соображения делают наиболее подходящий выбор — при полном отсутствии человеческих чувств.

Она подумала: «Ну что же, такова моя работа, это только мои обязанности, а не я».

— Ждать моего сигнала! — приказала она Анжелотти, раскачивавшему в руках медленно тлеющую спичку в ожидании ее приказа прикоснуться к запалу.

Она повернулась и быстро умчалась прочь вместе с английским графом, Гереном и Диконом де Виром. Аш смотрела на коротко стриженные головы своих людей; лица закрыты забралами; в руках — мечи, топоры, луки.

— Слушать меня! — крикнула она этим людям, полным готовности участвовать в деле, обосравшимся от восторга и ужаса, от грандиозности творимого, ошеломленным, возбужденным, перепуганным от того, что сейчас будет настоящая драка.