Пробуждение - Роман Смирнов
«Там чудеса, там леший бродит, Русалка на ветвях сидит…»
Светлана шевелила губами, повторяя за ним. Знала наизусть, но всё равно слушала.
Он дочитал пролог, перешёл к первой песни. Руслан, Людмила, злой Черномор. Сказка — древняя, простая, вечная.
К середине первой песни Светлана уснула — тихо, незаметно. Сергей заметил это не сразу — продолжал читать, пока не поднял глаза.
Она спала, свернувшись калачиком, одна рука под щекой. Лицо — спокойное, детское, беззащитное.
Сергей закрыл книгу, положил на тумбочку. Встал, поправил одеяло. Постоял, глядя на спящую девочку.
Чужой ребёнок. Дочь человека, чьё тело он занял. Но сейчас, в этот момент — просто ребёнок, который уснул под сказку.
Он вышел из комнаты тихо, стараясь не скрипеть половицами. Закрыл дверь.
В коридоре стояла женщина — немолодая, в тёмном платье. Сергей узнал её — экономка? няня? Кто-то из обслуги, он видел её раньше.
— Спасибо, товарищ Сталин, — сказала она тихо. — Светлана Иосифовна давно так не засыпала.
Он кивнул, не зная, что ответить. Пошёл к себе, в кабинет.
Ночью, за документами, он снова думал о Светлане.
В его истории её жизнь сложилась несчастливо. Три брака, эмиграция, разрыв с родиной, одиночество. Она написала мемуары об отце — жёсткие, горькие. Не простила ему смерти матери, не простила одиночества детства.
Можно ли это изменить?
Не историю страны — историю одного человека. Одной девочки, которая хочет, чтобы отец читал ей сказки.
Сергей не был Сталиным. Не был её настоящим отцом. Но пока он здесь — он может попытаться.
Уделять время. Слушать. Быть рядом.
Это не спасёт армию и не остановит репрессии. Но, может быть, спасёт одну душу.
А это тоже немало.
На следующее утро Светлана заглянула в кабинет перед школой.
— Папа, а ты вечером опять почитаешь?
Сергей поднял голову. Она стояла в дверях — уже в форме, с портфелем, готовая бежать.
— Почитаю. Если успею вернуться.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она улыбнулась — широко, открыто. Махнула рукой и убежала. Топот ног по коридору, хлопок двери.
Сергей смотрел ей вслед и улыбался. Непривычное ощущение — улыбка на лице Сталина.
Поскрёбышев вошёл через минуту — с папкой документов, как обычно.
— Товарищ Сталин, утренняя почта.
— Положи.
Секретарь положил папку, но не ушёл. Стоял, смотрел.
— Что? — спросил Сергей.
— Ничего, товарищ Сталин. Просто… Светлана Иосифовна выбежала очень довольная. Давно такой не видел.
— Мы гуляли вчера. И я читал ей книжку.
[БЫЛО: «Поскрёбышев кивнул. Лицо — непроницаемое, но в глазах — что-то новое. Одобрение? Удивление?» — формула «что-то новое» в глазах/на лице]
Поскрёбышев кивнул. Лицо — непроницаемое, как всегда. Но голос чуть мягче, чем обычно:
— Это хорошо, товарищ Сталин. Ребёнку нужен отец.
— Знаю.
Поскрёбышев вышел. Сергей открыл папку, начал разбирать документы.
Обычный день. Обычная работа. Но что-то изменилось — маленький, незаметный сдвиг. Он почувствовал себя не только правителем, но и человеком.
Это было важно. Очень важно.
Нельзя управлять страной, если забыл, ради чего это делаешь. Нельзя принимать решения о миллионах, если не помнишь, что за каждой цифрой — живой человек.
Светлана напомнила ему об этом.
Десятилетняя девочка с косичками и веснушками.
Вечером он снова читал ей Пушкина. И на следующий день — тоже. Это стало ритуалом, якорем в безумии сталинских будней.
Полчаса перед сном — для девочки, которая просто хотела, чтобы её любили.
Он не был её отцом. Но он мог притвориться. И, может быть, этого было достаточно.
Глава 9
Проверка
Заседание Политбюро было назначено на десять утра. Сергей приехал за пятнадцать минут — хотел осмотреться, понять расстановку.
Зал заседаний в Кремле оказался меньше, чем он представлял. Длинный стол, стулья с высокими спинками, портрет Ленина на стене. Окна выходили во двор — солнце било сквозь шторы, рисуя полосы на паркете.
Члены Политбюро собирались постепенно. Первым пришёл Молотов — кивнул, сел по правую руку от председательского места. За ним — Каганович, Ворошилов, Андреев. Потом — люди, которых Сергей знал только по фотографиям: Микоян, Чубарь, Косиор.
Он занял своё место — во главе стола. Все смотрели на него, ждали.
— Начнём, — сказал Сергей.
Голос прозвучал глуше, чем хотелось. Он откашлялся.
— Первый вопрос — Испания. Товарищ Литвинов, доложите обстановку.
Литвинов — нарком иностранных дел, невысокий, полный, с умными глазами — встал, раскрыл папку.
— Положение республиканцев тяжёлое. Мятежники контролируют север и запад страны. Франко получает помощь от Германии и Италии — самолёты, танки, «добровольцы». Республиканское правительство просит о помощи.
— Какой помощи? — спросил Каганович.
— Всякой. Оружие, техника, советники. Деньги.
Молотов повернулся к Сергею:
— Мы обсуждали это, Коба. Нужно решать.
Сергей кивнул. Он готовился к этому разговору, продумывал позицию.
— Помочь нужно, — сказал он медленно. — Нельзя отдавать Испанию фашистам. Но…
Он сделал паузу. Все смотрели, ждали.
— Но втягиваться в чужую войну мы не будем. Ограниченная помощь — техника, советники, подготовка кадров. Никаких крупных контингентов. Никакой открытой интервенции.
Ворошилов нахмурился:
— Этого может быть недостаточно, товарищ Сталин. Если Франко победит…
— Если Франко победит — это плохо. Но если мы увязнем в Испании — будет хуже. У нас свои границы, свои угрозы. Япония на востоке, Германия на западе. Ресурсы нужны здесь, а не за тысячи километров.
— Разумно, — сказал Молотов. — Я поддерживаю.
— Я тоже, — сказал Каганович.
Ворошилов помолчал, потом тоже кивнул:
— Согласен. Ограниченная помощь.
Сергей посмотрел на остальных. Возражений не было.
— Решено. Товарищ Ворошилов, подготовьте план — что можем отправить, в каких количествах, в какие сроки. Доложите через неделю.
— Слушаюсь.
Первый вопрос закрыт. Сергей почувствовал, как отпускает напряжение. Получилось. Он провёл решение, которое хотел.
Второй вопрос был сложнее — хлебозаготовки.
Докладывал Чубарь — председатель Совнаркома Украины. Цифры, проценты, тонны. Сергей слушал, пытаясь уловить суть.
Проблема была понятна: план не выполняется. Колхозы сдают меньше зерна, чем положено. Причины — засуха, вредители, «саботаж».
— Какие меры предлагаете? — спросил Микоян.
Чубарь замялся:
— Усилить давление на отстающие районы. Привлечь к ответственности председателей колхозов, которые срывают план.
— Привлечь к ответственности, — повторил Сергей. — Это значит — арестовать?
— Если потребуется, товарищ Сталин.
Сергей откинулся на спинке стула. Вот оно — типичное решение. Не выполняется план
