Дворянин без титула - Сергей Александрович Богдашов

поскольку мой предшественник отлично контролировал сущность, а внешняя эссенция, которая затем преобразуется в организме, априори нескончаема. Здесь человеческий организм не является аккумулятором манны, как в фэнтезийных книгах, которые я читал в своё время. Смешивай себе эссенцию с личной сущностью, запускай коктейль в перл и колдуй себе до бесконечности. Тут дело в другом. Чтобы магия работала, так как надо, нужно ощущать и контролировать сущность, а этому местные маги долго и упорно учатся, подвергая себя регулярным многочасовым медитациям. При этом увеличивается и количество эссенции, которую организм может смешать с личной сущностью и направить коктейль в артефакт. Другими словами, неумелый оператор перла скорее вырубится от постоянного напряжения при контроле личной сущности, а не от того, что в его теле что-то там закончится или перегорят какие-то каналы.

Трудность обучения, кстати, объясняет, почему взаимодействие с перлам здесь доступно в основном дворянству. Обучаться работе с артефактами желательно лет с двенадцати, а есть у крестьянского дитятки время на то, чтобы в тишине и спокоствии посидеть без дела пару часов? Пусть не каждый день, а хотя бы раза три в неделю? Вопрос риторический. Сколько свободного времени бывает у молодого дворянчика, рассказывать думаю не стоит. Правда, у детей нет должной усидчивости и понимания того, что даёт обучение, в результате чего подавляющее большинство дворян останавливается на умении всего лишь включить или выключить уже имеющийся артефакт.

Из того, что мало кто развивает свои способности ощущать и контролировать личную сущность и эссенцию вытекает следующий факт — хороших формирователей перлов ничтожно мало. В купе с тем, что источники концентрированной эссенции тоже не на каждом шагу, рождается дефицит, а тот соответственно повышает цену на артефакт. Если б я перл, который сейчас испытываю, делал для кого-то другого, то, думаю, его цена была бы эквивалентна стоимости половины небольшой деревни с сотней крепостных. Для размышления и понимания порядка цен: в реальной истории Василий Львович, дядя Пушкина, продал соседнему помещику Сергею Зыбину свою половину Болдино и полторы тысячи крепостных за двести тридцать тысяч, а сам поэт перед свадьбой заложил деревню Кистенёво с двумя сотнями душ за тридцать восемь тысяч. Много ли найдётся покупателей на такой дорогой артефакт? Не думаю.

Хм. Интересно: а сколько мне позволят создать мощных артефактов на продажу, даже если количество соответствующих колодцев будет бесконечно? Боюсь что всего лишь один и он же единственный. Иначе тот же Император и его службы прогнут меня под себя или под благовидным предлогом заселят в номер с видом на Неву в Петропавловской крепости. Зачем государю нужны свободные художники, не приносящие доход в казну? Или существует какой-то другой путь, о котором я не знаю.

Как вариант, Александр I заставит меня клепать простейшие не триггерные артефакты постоянного действия. Существуют здесь и такие. По крайней мере, у тех же Пущина и Матюшкина были именно они.

Обычно такие перлы идут вармию и флот, но там казна платит, а значит и цена на них невеликая. Да и формируют их по шаблону даже не мастера, а скорей всего подмастерья, которые вряд ли понимают, что и как они делают.

В отличие от моего триггерного артефакта, для активации непрерывного нужен только телесныйконтакт с находящимся в сознании носителем и нет нужды контролировать личную сущность. Впрочем, как и нет возможности делать с ним что-то грандиозное и мощное.

То есть, если в перле Пущина заложено двукратное облегчение ноши, то и будет в два раза легче, а не в три до тех пор, пока он не снимет артефакт, уснёт или погибнет. Из плюсов — удобно, например, в бою; относительно недорого. Из минусов — не универсальность и усталость организма.

Не забываем про бесплатный сыр в мышеловке. Создаются такие перлы так же с использованием сущности будущего оператора, которая содержится даже в крови. Соответственно так же могут использоваться кровными родственниками. Ни мой тёзка, ни я лично не выяснял, а сам Иван Пущин не рассказывал, но зная, что его отец генерал-лейтенант Императорского Флота и член всяческих экспедиций и коллегий нетрудно догадаться, откуда у однокашника артефакт, пусть и недорогой.

Поломав ещё с полдюжины деревьев, я решил, что негоже безобразничать у бабушки в её угодьях и устроил распиловку уже поваленного леса. Не приведи Господи, но в случае чего ятеперь могу лесорубом подрабатывать.

Воздушное лезвие оказалось удобной штукой. Сначала на лежащих деревьях я обрубил голые ветки и сучки. Затем подумав, решил, что худая берёза в качестве древесины так себе в хозяйстве и годится разве что в печь, для чего нашинковал стволы на одинаковые небольшие поленья. Ещё немного потренировавшись со смерчем, я умудрился выложить вполне аккуратную поленницу, а после и отрубленные ветки сложил отдельной кучей. Объясню потом бабке, что новые умения осваивал и скажу, чтобы отправила дворовых за дровами к озеру.

Что интересно, за всё время моих испытаний ни один гнус не покусился на мою тушку. То ли боятся насекомые, то ли их реально ветром сдувает.

Нормальный такой вентилятор у меня получился. Можно сказать дереводробильный. Взглянув на гладь озера, я решил устроить шторм.

Что я могу сказать. Если во что-нибудь упереться, что я и сделал, привалившись спиной к стоящему у воды вязу, то волну в метр я легко могу поднять. Сильнее дуть не стал, потому что в лесу на противоположенном берегу, а это метров за двести, начали гнуться деревья, а в воздух вспорхнула вся живность, умеющая летать. При этом никакой усталости я не чувствовал. Сидел себе, подпирая спиной вяз, и гнал волну.

Минут через десять я обратил внимание на стоящую на берегу Сороти ветряную мельницу с замершими лопастями. Ну да, я же в сторону мельницы не дул, а погода стояла безветренная. Я и пошёл проверить смогу ли работать помощником мельника. Оказалось, что смогу. Только нужно или привязываться к якорям или опять же упираться во что-нибудь. Можно даже кольцо к дереву прибить и стоять рядом, но опора всё равно нужна. Так как мельница была повёрнута к реке, я совершил ошибку и встал между ней и мельницей.

После того, как я чуть не улетел в воду, пришло понимание того, что я делаю неправильно. Оказывается, нужно создавать ветер не из самого перла, а чуть дальше от него. Если я ножом прадеда могу создать огонь на расстоянии полуметра от лезвия, то так же можно отдалить и поток воздуха от себя. В этом случае не будет никакой отдачи. Опробовав новый метод, я остался доволен