Большая игра - Антон Перунов

крайне невелика. Его императорское высочество сильно переменился в последнее время, повзрослел, научился отстаивать свою точку зрения и принимать на себя ответственность. Что же касается моей скромной персоны… мне лишь повезло оказаться с ним рядом в этот момент.

— Ваша скромность делает вам честь, — размеренно проговорил кайзер, не сводя со своих гостей проницательного взора. — Однако, сначала никому не известный юноша по воле царя становится сенатором Совета Одаренных Российской Империи, затем получает наследство, делающее его одним из богатейших и влиятельнейших людей на Земле, принимает себе в команду в качестве стажера единственного сына и наследника престола, и в финале цесаревич обретает Дар. Наконец, до срока признается совершеннолетним и вступает с помощью все того же царя в управление ОЗК! Я ничего не упустил?

— Мне нечего возразить вашему величеству. Все было или так, или почти так.

— В таком случае могу уверить вас, что если подобное чудесное преображение произойдет с одним из моих сыновей или внуков, благодарность дома Гогенцоллерн не будет знать границ! Мы тоже умеем быть щедрыми!

«Вот, черт, — хмыкнул про себя Март. — В прежние времена случались „делатели королей“, а меня все принимают за создателя одаренных. Однако, Вилли четко увязал меня с царем. Аргументы железные. И доказывать обратное бессмысленно. Что ж, надо постараться обернуть это его представление в свою пользу».

— Для меня и моей супруги будет честью познакомиться с принцами, — осторожно ответил он, — однако, сами понимаете, никаких гарантий в этом деле нет и быть не может.

— Конечно-конечно, герр Колычефф! В таком случае, давайте вернемся к нашим баранам, то есть Дальнему Востоку. Вам не кажется, что планы России могут встретить противодействие не только со стороны Японии, но и других великих держав?

— Я, ваше величество, еще слишком молод и не так сведущ в политике, чтобы иметь свое суждение по столь сложным вопросам. Тем не менее, я полагаю, что эти опасения не напрасны. С другой стороны, по крайней мере, у Европы есть масса иных забот…

— Что вы имеете в виду? — напрягся Вильгельм.

— У Франции свои, у вас свои, — пожал плечами Март и, заметив что-то в глазах собеседника, тут же добавил, — и только Великобритания с США так и смотрят, на каком бы пожаре погреть руки!

— О, да! — едва не подскочил кайзер. — Эти разбойники, прикидывающиеся торгашами, только и думают, кого бы ограбить! И мы должны сделать все, чтобы им помешать!!!

— Но каким образом?

— Все очень просто, мой юный друг. Но прежде чем я объяснюсь, дайте слово, что вы расскажете обо всем царю Александру!

— Я к вашим услугам, ваше величество.

— Прекрасно! Для начала хочу сказать, что я и мое правительство очень ценим усилия России по поддержанию мира. И со своей стороны имеем предложить следующее: Европа никогда впредь не должна становиться ареной боевых действий! Скажу больше, метрополиям вовсе ни к чему воевать напрямую друг с другом. Большая европейская война не должна начаться, ибо все выгоды от нее достанутся Соединенным Штатам! Европа обязана оставаться мирной. Все противостояния следует перенести во внешний контур, то есть в колонии, в третьи страны, Южную Америку, Африку, Индокитай или даже Океанию. Куда угодно, лишь бы подальше от колыбели нашей цивилизации — старой доброй Европы.

— Звучит прекрасно, но…

— Но?

— Прошу меня извинить, но захотят ли присоединиться к этому прожекту другие участники европейского концерта? Та же Франция, например…

— Франция, Франция! — недовольно пробурчал кайзер. — Если две великие континентальные державы: Россия и Германия — заключат между собой пакт, никто не посмеет выступить против них. Галлы прекрасно знают, что им не выстоять против тевтонской ярости в одиночку, а у островитян нет такой сухопутной армии, чтобы, бросив свой меч на чашу весов, склонить военное счастье на их сторону. Единственная их защита, это противоестественный союз с вами! Да-да, именно что противоестественный! Мне до сих пор непонятно, как вообще мог возникнуть комплот между ведущей себя как продажная девка Третьей республикой и таким оплотом монархии, добропорядочности и законности как Россия!

— Если мне не изменяет память, — осторожно заметил Март, — это был ответ на ваш союз с Австрией…

— Что? Вздор!!! Этот чисто оборонительный союз совершенно ничем не угрожал Российской империи, а единственной его целью было противодействие распространению заразы нигилизма, а потом и коммунизма!

Судя по всему, Вильгельм присел на своего любимого конька, и теперь гостям полагалось лишь восторженно внимать его патетическим речам, время от времени поддакивая.

— Мы сможем принести мир и процветание всем народам земли! Австро-Венгрия возьмет на себя этот пороховой погреб — Балканы, Россия — Дальний Восток, а мы удовольствуемся малым — Африкой. Мы даже готовы поделиться с Францией, чтобы она перестала облизываться на исконно германские земли. Мы введем новые правила и заставим всех соблюдать их! Зафиксируем статус-кво, после чего откажемся от расширения сфер влияния. И пусть живут в мире!

— Но что по этому поводу скажут американцы и англичане?

— К черту их! Янки пусть сидят на своем континенте, прикрываясь доктриной Монро и наслаждаясь своей изоляцией. Что же до одряхлевшей хищницы Британии, то ей лучше поделиться малым, чтобы не потерять все!

— Прекрасный план, ваше величество. Однако я не очень понимаю, почему вы считаете, что все Балканы должны достаться Габсбургам?

— А кто еще умеет обращаться со скопищем разных недоразумений, вообразивших себя национальными политиками? — фыркнул кайзер. — Ей богу, для всех, в том числе и для России, будет лучше, если вместо постоянно враждующих между собой карликов будет одно большое, но не слишком мощное из-за внутренних противоречий государство.

— Россия в свое время положила немало сил, чтобы освободить их от османского ига…

— И чем они вам отплатили⁈ — выразительно посмотрел на своих гостей Вильгельм. — Болгария или Сербия хоть раз поддержали ваших представителей на международных конференциях?

— Насколько мне известно, все это следствие давления со стороны Австро-Венгрии, — невозмутимо отозвался Март, — а она, в свою очередь, наглеет, чувствуя за спиной поддержку Германии. И прошу простить меня за дерзость, но невольно возникает вопрос, с кем на самом деле хочет дружить Берлин? Впрочем, нет, этот вопрос стоит сформулировать иначе. С кем Германии выгоднее дружить: с Петербургом или с Веной?

— Что ж, вы были откровенны со мной, и я должен ответить вам тем же. Мы, немцы, не можем не поддерживать немцев, пусть даже…

— Где вы видели там немцев, ваше величество? Мадьяры, чехи, хорваты, словенцы и бог знает кто еще. Не смею давать вам советы, но быть может Потсдаму стоит вести более независимую от Австрии политику? А не поддаваться на манипуляции поднаторевших в игре словами дипломатов из Венского Ballhausplatz[10]. У вас есть свои долгосрочные интересы, и они в очень малой степени связаны с готовой рухнуть под грузом неразрешимых противоречий лоскутной империей.

Вильгельм удивленно посмотрел на своего собеседника, едва заметно качнув в знак согласия головой.

— Вы знаете, это удивительно точное замечание. Я пришел еще почти тридцать лет назад к сходным выводам, общаясь с тогда еще эрцгерцогом Францем-Фердинандом… Вы удивительно разумный молодой человек. Даже немного досадно. В кои-то веки встретить среди молодежи светлую голову, и тот — русский! Есть, чему позавидовать. Ваш император разом приобрел и одаренного наследника и сподвижника-гросса!

— Благодарю за столь высокую и лестную оценку моей персоны.

— Что же до Вены, то, безусловно, я буду в своей политике руководствоваться исключительно интересами Германии!

— Объективно, лучшее, что можно сегодня сделать на Балканах — предоставить их самим себе, признав существующие границы и отказав всем сторонам в случае войны в поддержке. Это предполагает и прекращение агрессии Вены, конечно же.

— Что ж, если вы так легко разобрались с Балканами, — не скрывая иронии, произнес Вильгельм, — то всего скорее у вас есть рецепт и в отношении США с Великобританией? Угадал? Есть, что озвучить? Тогда слушаю вас внимательно, герр Колычефф. Только учтите один важнейший фактор! Германии необходимо жизненное пространство, мы должны развиваться, расширяясь. Наша промышленность и наука должны идти вперед! И что в этом случае может предложить нам Россия?

— Извольте. Я понимаю, что идея германского гения, общности германских народов близка вам, ваше величество. И это логично. Истинные арии, центр белой цивилизации. Безусловно, есть логика в том,