Большая игра - Антон Перунов

транспорта в городе я предпочитаю бот. Герман, вы с нами?

— Что? — воскликнул немец, но тут же справился с удивлением и восторженно заорал, — да, черт возьми!

— Какие будут распоряжения? — бесстрастно поинтересовался приодетый по такому случаю в белоснежную парадку Хаджиев.

— Команде отдыхать. Пока мы не вернёмся — никаких увольнений. Остальное потом.

— Возможны осложнения?

— Не думаю, но предосторожности лишними не будут. Немцы — они и есть немцы.

— Вы не будете останавливаться в гостинице?

— Нет. Все, что нам нужно, у нас есть.

— Как прикажете!

Тем временем Геринг уже забрался в бот на место штурмана и рассматривал воздушное судно со странной смесью восхищения и зависти.

— У вас отличный корабль! — не смог удержаться от похвалы немец. — Вы сами им управляете?

— Конечно! Ту малышку я никому не доверю!

— О, как я вас понимаю! — не слушая его, продолжил пока еще несостоявшийся рейхсмаршал. — Вы не представляете, как меня тянет в небо. Как душит этот проклятый мундир и наземная служба!

— Отчего же, прекрасно понимаю. Потому и рад был вырваться в это путешествие. Кстати, моя супруга — пилот и, представьте себе, жить не может без полетов.

— Вот как⁈ — восторженно вскричал тот. — В таком случае, я ее верный рыцарь до конца жизни! Всегда восхищался дамами в небе!

— Я тоже, — криво усмехнулся Колычев.

— А почему у вас в команде так много азиатов, да еще и на офицерских должностях? — внезапно поинтересовался Геринг, вперив внимательный взгляд на гостя[9].

— Вы ошибаетесь, — спокойно ответил ему Март. — Мой первый помощник родом с Кавказа, а второй пилот — русский с Дальнего Востока.

— Да? Никогда бы не подумал! — забыв про учтивость, грубовато буркнул Геринг, затем, словно опомнившись, с истинно германским преклонением перед телесной мощью добавил, — зато каковы боцман и его матросы, настоящие гренадеры!

— Да, эти не подкачали. Истинные арийцы, характеры нордические, выдержанные. Прямые потомки варягов, — не смог удержаться от иронии Март. Впрочем, Геринг если и распознал юмор, что сомнительно, то виду все равно не подал. — По части расовой чистоты, самоорганизованности и физической силы соответствуют самым высоким требованиям «нордической теории» Альфреда Розенберга и «Основ XIX века» Хьюстона Чемберлена.

— О, я вижу, вам не чужда высокая наука⁉ Вы тоже сторонник гения арийской расы?

— Скажем так, у меня есть свой взгляд на эту проблематику.

Глава 8

Кайзер Германии оказался пожилым человеком невысокого роста, с немного уставшим выражением на породистом лице. Большую часть своей жизни он оставался кронпринцем, мечтал о подвигах, славе, великих политических свершениях, но, получив вожделенный престол, как будто немного растерялся.

Как это ни странно, но больше всего он напоминал короля из «Золушки» в исполнении Эраста Гарина. Такой же профиль, характерные жесты и даже тембр голоса, звучащий как надтреснутый колокольчик. Все это настолько поразило Колычева, что он в первые мгновения беззастенчиво разглядывал германского монарха, с трудом удерживаясь от улыбки.

К счастью, Вильгельм это принял скорее в свою пользу, видимо посчитав, что юный гросс настолько им впечатлен, что позабыл о манерах. Впрочем, кайзер помнил о полученном в приюте где-то на краю мира воспитании своего визави и решил не обращать на нарушение этикета особого внимания.

Затея с личным приемом не планировалась заранее и совершенно не носила официальный характер. Потому проходила в небольшом охотничьем домике на территории Цецилиенхофа — выстроенного в середине десятых годов двадцатого века по распоряжению Вильгельма II специально для его сына и наследника — тогдашнего кронпринца и его семьи дворца.

Все его пятьдесят пять разных дымовых труб в стиле Тюдоров, кирпичная кладка, темный дуб фахверкового оформления отделки стен, острые, крытые черепицей крыши создавали особый, такой очень немецкий и одновременно уютный колорит.

Марту это здание было знакомо по фотографиям с Потсдамской конференции держав-победителей во Второй Мировой войне. Но больше всего он удивился небольшому серебряному самовару, который по приказу гостеприимного хозяина прислуга выставила на чайный столик.

— Рад видеть вас в Потсдаме, — на довольно сносном русском поприветствовал он своих гостей. — Надеюсь, ваше путешествие было не слишком утомительным?

— Благодарю, ваше величество, — в один голос ответили молодожены.

— Угощайтесь, — кайзер постарался как можно четче выговорить неудобные русские слова, — лет десять назад этот электрический чайник-самовар прислал мне в подарок на именины ваш император. Я тогда еще удивился, зачем нужно греть целое ведро воды, если нужна всего лишь одна чашка? Но затем как-то привык, и теперь он что-то вроде моего талисмана.

— В таком случае наш долг верноподданных велит нам обязательно выпить чашку-другую из него.

— Полагаю, вам понравился Берлин?

— У нас еще не было времени ознакомиться с ним должным образом, но мы уверены, что ваша столица нас не разочарует, — проворковала Александра, обрушив на монарха все свое обаяние.

— Рад это слышать! — приосанился император и даже подкрутил ус. — В таком случае, начните с моего дворца. Я распоряжусь, чтобы вам его показали.

— Вы чрезвычайно нас этим обяжете.

— Впрочем, — как будто спохватился Вильгельм, — у вас, вероятно, есть и другие планы?

— Ничего определенного, ваше величество, — изобразил легкий поклон Март. — У нас свадебное путешествие, и мы просто желаем немного развлечься, но при этом увидеть нечто новое и достойное удивления.

— О! — высоко поднял брови кайзер. — В таком случае, вы прибыли по правильному адресу. Германия просто сосредоточие всего самого лучшего и удивительного. Мы — немцы достигли величайшего прогресса во всех областях знаний и готовы нести его свет по всему миру!

Очевидно, затронутая Мартом тема оказалась Вильгельму очень близка, и он с упоением принялся повествовать о достижениях германских ученых, инженеров, медиков и, конечно же, военных. По его словам выходило, что немцы — соль земли и весь мир обязан их гению.

— А летающие монстры фон Цеппелина? — почти перейдя на фальцет, воскликнул император и победно взглянул на гостей. — Видели ли вы когда-нибудь что-то более величественное?

— Нет, ваше величество, не видели, — вынуждены были признать молодожены, и впрямь никогда не видевшие немецких воздушных судов.

— В таком случае, вам просто необходимо побывать в Фридрихсхафене!

— Это было бы крайне любопытно! — похлопала глазками Александра.

— Вам тоже? — немного удивился кайзер.

— Моя супруга имеет лицензию пилота и очень интересуется всем, что касается авиации и воздушного флота.

— О, герр Колычефф, в таком случае, вам очень повезло!

— Я знаю, — скромно улыбнулся Март.

— Вы представлены при Петербургском дворе?

— Конечно. Александра была фрейлиной императрицы Евгении и, надеюсь, со временем станет ее статс-дамой.

— Понятно, — сухо буркнул кайзер.

«Что это с ним? — удивился скользнувший в „сферу“ Март».

«Маленькая оплошность, — продолжая улыбаться, послала ему ментальный ответ жена. — Забыла тебя предупредить, что сын Вильгельма, как и наш царь, женился на простой дворянке, чем, по мнению отца, испортил кровь. Кайзер считает, что русские родственники подали ему дурной пример».

— Я давно не видел кузена Александра, — вяло продолжил кайзер. — Хотелось бы встретиться, поговорить, но он так занят…

— Все внимание его величества занято нашим Дальним Востоком.

— Он говорил вам об этом? — немного оживился Вильгельм

— Разумеется. Я ведь сенатор. К тому же мы близкие друзья с цесаревичем, который недавно стал наместником Желтороссии.

— Любопытно. И какие же планы у России на эти края? У Германии там свои интересы, как вы понимаете… — со значением добавил Вильгельм, явно подразумевая Циндао.

— Всех подробностей я не знаю, но уверен, что там будет осуществлено несколько грандиозных проектов. Кстати, его величество надеется на участие в них немецких компаний.

— Как вы сказали, грандиозных?

— Можно даже сказать, колоссальных!

— Так значит, Россия решила расширить свое присутствие в Китае? И как же вы собираетесь делить его с японцами?

— Нет, что вы, ваше величество, речь только о Маньчжурии и Ляодунском полуострове.

Кайзер лишь отмахнулся от возражений Марта.

— Пусть так. Но только прошу вас, герр Колычефф, в память о вашем деде, с которым мы не раз встречались, не стоит делать вид, что у России нет планов на Поднебесную… И я вам все равно не поверю, и сами себя поставите в неловкое положение.

Марту оставалось лишь молча качнуть головой, соглашаясь. Иногда молчание — золото.

— Вы сказали, что дружите с цесаревичем. И ходят слухи, что именно вам он обязан внезапному обретению Дара. Это так?

— Как не прискорбно в этом признаваться, моя заслуга в этом