Дмитрий Дудко - Воины Солнца и Грома

— Зову тебя, о Гестия!

— Зову тебя, о Ацырухс, Святой Свет!

— Зову тебя, о Морана, Золотая Царевна!

Алан и росич протянули руки к пламени, и пальцы трех царевичей почти коснулись друг друга. Священное пламя колебалось совсем близко, но не обжигало, и они не отдергивали рук.

А из трех пастей черного великана уже вырывались синие молнии и били в золотистую преграду, и она трепетала под их ударами. Но тут в огне костра проступила фигура женщины удивительной красоты, с золотыми волосами, в красном платье с золотым пояском. Все пятеро воздели к ней руки, и она ответила приветливой улыбкой. А потом вышла из костра, повернулась с грозно поднятыми руками лицом к Черному кургану и вдруг стала в три раза выше ростом. Из ее плеч выросли две переливающиеся золотой чешуей змеи с рогатыми львиными головами и зубчатыми гребнями на спинах. Рядом с ними взметнулись золотые орлиные крылья. Из-под платья выползли и потянулись вверх еще две змеи с головами грифонов и две — с утиными головами, а из-за пояса — две обычные змеи.

Из глаз и пастей Трехликого вырвались синие молнии и ударили в сторону богини. Но навстречу им с ее рук и из восьми пастей ее зверей ударили другие молнии — золотые, ярко сияющие. Золотые молнии сталкивались с синими, словно мечи или копья в бою, сливались в ослепительных вспышках и разом гасли. Несмолкающий грохот стоял над равниной, но ни капли дождя не падало. Горожане в Пантикапее и крестьяне-греки на равнине в испуге приглядывались к вспышкам над курганами и валом, прислушивались к грому и гадали: боги или демоны сражаются над этими неведомо кем возведенными насыпями?

Вдруг защитники Золотого кургана ясно услышали негромкий женский голос:

— Ардагаст и Мгер, воины Солнца! Инисмей, воин Грома! Скачите к Черному кургану, поразите колдунов и их пса! Моя сила будет с вами! Помните: не бойтесь мороков, не верьте морокам. Кто испугается — погибнет!

В ушах или в самих душах их звучал этот голос, заглушить который не могли раскаты грома?

Они сбежали с насыпи, вскочили на коней, и древний вал расступился перед ними. Мгер скакал посередине, высоко поднимая меч, на клинке которого золотым огнем светились руны и знаки Солнца. Мальчики мчались рядом, крепко сжимая акинаки. Вышата глядел им вслед с надеждой, а лежавший у костра Рес — с завистью. В такую ночь не совершить ничего, достойного царя, и все из-за бледнорожего пьяницы-демона!

Ветер рвал с троих всадников башлыки, взъерошивал волосы и конские гривы. Синие молнии били в землю совсем рядом. Неожиданно слева подскакал еще один всадник — бородатый скиф в роскошной одежде. Золотые бляшки усыпали его кафтан и башлык, золотом сияли ножны меча и налучье, на шее блестела массивная золотая гривна с фигурками всадников на концах. Он протянул Инисмею свой меч и крикнул голосом, заглушавшим громовые раскаты:

— Держи, сармат! Посмотрим, какой из тебя воин Грома.

«Грозовой меч царя Фарнаха, отца Агара», — догадался Инисмей. На золотых ножнах красовалась голова вепря — знак Ортагна. Аорс крепко сжал золотую рукоять, и клинок вспыхнул грозным темно-синим пламенем.

Троим повезло: четыре крылатых демона все еще атаковали золотистую завесу и не обратили на них внимания. Некроманты же поначалу лишь посмеивались, глядя на варваров, решившихся бросаться с мечами на них, великих чародеев. И прибегли к защитным чарам лишь тогда, когда воины оказались у самого подножия кургана.

На пути у всадников вдруг встал темный туман, из которого навстречу им рвались какие-то щупальца, когтистые лапы, усаженные острыми зубами пасти, «Морок», — догадался росич.

— Михр! — выкрикнул армянин.

— Мара! — откликнулись оба юных сармата.

Взмахнув клинками, они бросились в самую гущу чудовищ, и призрачные твари вмиг рассеялись. С удивлением Ардагаст заметил, что его акинак — самый обычный, венедским кузнецом скованный, — горит теперь таким же золотистым светом, как рунный меч Мгера.

Росич погнал коня к каменной опорной стене кургана и вдруг увидел, как навстречу ему ползет гигантская змея. Ее разинутая пасть, полыхавшая белым пламенем, могла поглотить всадника с конем, клыки в два локтя длиной источали зеленый яд. Но золотой луч Огнеславова оберега ударил в пасть чудовища, и мальчик внезапно разглядел за белым пламенем темную фигуру, неясную, но вполне человеческую. Помянув Даждьбога, Ардагаст ринулся прямо в огненную пасть, и конь ему подчинился — на животное, посвященное светлым богам, морок не действовал. Росич сделал акинаком резкий выпад вперед. Змея враз исчезла, и Ардагаст увидел, что его клинок по рукоять вошел в грудь Захарии, одетого в черный, расшитый колдовскими знаками хитон.

— Будь проклят, гой, варвар, — прохрипел самаритянин. — Вечно служи варварским царям и ради них совершай свои подвиги, ибо твое племя предназначено для рабства. А тайное знание, добытое мною, пусть будет бичом твоего рода. Проклинаю тебя и твоих потомков именем семи владык этого мира: Люцифера, Намброта… О-о-о!!!

Некромант дико завопил, как будто огонь сжигал его изнутри. И впрямь, из его рта и внезапно появившихся на теле ран повалил дым, задымилась и черная одежда. Росич с отвращением вырвал клинок из раны, и к ногам его коня упал обгорелый труп, на скрюченных пальцах которого россыпью огоньков горели семь перстней с самоцветами.

А перед Инисмеем предстал одноглазый великан-вайюг почти в два человеческих роста, с дубиной в руке. И эта громадная дубина, способная с одного удара обратить человека в кровавое месиво, взметнулась над головой алана. Но сын Фарзоя подставил грозовой меч, и дубина… исчезла, без звука и следа. Огромный, с человеческую голову, кулак устремился прямо в лицо царевичу, но тот чуть отклонился, ударил врага мечом по запястью, и кулак… тоже исчез. Снова морок! Инисмей принялся обрушивать на врага удар за ударом, пока не разметал все исполинское призрачное тело. И тогда увидел на земле обугленный труп. Сквозь почерневшую плоть проглядывали белые кости, и череп скалил зубы в жутком веселье: вот заставил глупого варвара воевать с тенью.

Черный пес с огненными глазами и пылающей пастью не умел морочить. Он привык одолевать людей силой, быстротой и хваткой стальных челюстей. А еще — силой страха, что могла сделать бесполезными самые могучие мышцы и самый лучший меч, даже волшебный. Черной молнией Орф метнулся со склона вниз, на седеющего орлиноносого бородача с сияющим рунами и знаками клинком. Пес рассчитывал вцепиться в запястье и вмиг переломать его зубами и пережечь огненным дыханием. Но опытная рука воина Солнца, имевшего дело и не с такими тварями, нанесла удар навстречу, и страшные челюсти сомкнулись на клинке. Со злобным рычанием пес стиснул зубы. Два пламени — белое и золотое — боролись сейчас в его пасти. Заговоренная сталь начала подаваться…

И тут другой клинок — синий, пылающий, как молния, — обрушился на пса. Вспышка, грохот — и половина черного тела упала наземь, а другая осталась висеть на рунном мече, намертво впившись в него зубами. Инисмей ударил еще раз, и череп собаки разлетелся на две обугленные половинки. Мгер покачал головой, гладя на отметины, оставшиеся на рунном клинке. Князю-оружейнику предстояла теперь работа, и непростая.

— А вы, мальчики, молодцы! — улыбнулся он царевичам. — Если бы испугались мороков и хоть подались назад — они бы стали из духовных телесными, и тогда…

Трое подняли глаза к вершине кургана: не придется ли теперь сражаться с его трехликим хозяином? Но тот стоял безмолвно и неподвижно, будто идол из черного камня. Битва богов окончилась, и молнии уже не скрещивались над равниной. Куда-то скрылись и четыре крылатых демона. А богиня в красной одежде, взмахивая орлиными крыльями, летела к Черному кургану. Она опустилась на середине склона — по-прежнему огромного роста, с крыльями, но уже без вырастающих из тела змей — и приветливо улыбнулась своим защитникам:

— Спасибо вам, воины. Этот колдун не будет больше осквернять Свет и Огонь своими чарами и своей ложью. Вы, мальчики, конечно, ждете от хозяйки Золотого кургана сокровищ? Ваши клады еще откроются вам. Царские клады! И вы их получите, если всегда будете такими, как сейчас, — воинами Солнца и Грома. А это не всякому удается… — Золотой луч вышел из ее руки и ласково коснулся золотого оберега на груди у росича. — Я люблю этот амулет. Ваш волхв сделал его из другого, принадлежавшего моей жрице Роксагунде, царице апасиаков. Теперь ты снова доставишь его на восток — туда, где должно родиться великое царство. Пусть Амулет Солнца соединится, как два века назад, с Мечом Грозы. Для этого я избираю тебя! Остальное тебе скажет Братство Солнца. Твоя же доля огненного золота еще впереди. А мне пора — в мир, которого я не люблю, но который без меня будет еще хуже.

Князь и два царевича зачарованно глядели, как богиня тихо и плавно восходит на вершину кургана. Вот она подошла к черному великану, он обнял ее — словно пламя слилось с черным дымом погребального костра, — и они оба исчезли, будто утонули в черной насыпи. Только тогда погасла золотистая стена на валу.