Гилберт Честертон - Золотая коллекция классического детектива (сборник)

Девушка в ответ на это лишь улыбнулась… Но улыбка была полусонная: видно было, что медиум не совсем ясно отдает себе отчет в том, что совершается и говорится вокруг нее… Наконец глаза ее закрылись…

– Ты спишь? – громко спросил Аддисон.

Ответа не последовало… Спящая не сделала никакого движения, только равномерно поднимающаяся грудь свидетельствовала о том, что жизнь не покинула прекрасное тело девушки… «Профессор» взял правую руку загипнотизированной и снова произнес:

– Скажи, ты теперь спишь?

– Да. Я сплю, – тихо произнесла спящая.

– Открой глаза! – произнес Аддисон.

Девушка повиновалась… Теперь глаза ее ничего не выражали – это были прекрасные по форме, но совершенно не одухотворенные глаза сомнамбулы.

– Что ты видишь? – прозвучал вопрос.

– Я вижу… океан, – монотонным, убийственно действующим на нервы голосом начала Бригтон.

– Он покоен или на нем буря?

– На нем буря… Страшная, небывалая буря! Я вижу водяной смерч. С самого дна океана поднимает ураган воду, и она пенящимися каскадами падает на корабль.

– Ты, значит, находишься на борту судна?

– Да. Я на бриге. Он идет от тропиков.

– Почему ты это знаешь? – спросил «профессор».

– Я вижу на подводной его части массу мелких раковин, приросших к килю… Наш бриг выдержал уже несколько бурь, потому что его такелаж и мачты починены ровно настолько, чтобы доплыть до хорошего дока… Но сегодняшняя буря – самая ужасная из всех, которые перенес наш бриг.

– Рассказывай все, что ты видишь.

– Я вижу человека, сидящего на сломанном бугшприте… Этот бугшприт похож на руку тонущего, то появляющуюся над водой, то исчезающую в бездне… Человек этот что-то чинит… Работать он может только тогда, когда бугшприт появляется из воды. Это не простой матрос, а офицер, взявшийся за работу, от которой все отказались, ввиду ее опасности…

Вот корабль приподнят громадной волной к небесам, вот он брошен в пучину… И вдруг – на наш бриг несется водяная гора!.. Острый гребень ее, находящийся на уровне мачтовых верхушек, покрыт пеной, ее ребра отливают зловещим зеленовато-черным цветом. Всей своей массой обрушивается волна на судно, как бы желая раздавить его своей тяжестью… Сидящий на бугшприте теряет равновесие и падает в море…

– Но что это? Сброшенный за борт снова вынесен волной на поверхность моря!

При этих словах загипнотизированная поднялась со своего места и медленным движением протянула свою руку к публике… Зал замер… Сердца бились сильнее обыкновенного… Невольная дрожь пробегала по спине каждого зрителя… Слишком необычно было то, что происходило теперь на эстраде…

Широкоплечий мужчина в зеленом, точнее, цвета морской волны костюме был особенно сильно увлечен рассказом ясновидящей… Он приподнялся в своем кресле, широко раскрыл глаза, приоткрыл рот и застыл в этой позе. По лицу его катились слезы…

– Да, да! Море возвращает свою добычу, – продолжала ясновидящая. – Вот… он все ближе и ближе… Вот волна промчала его вдоль всего судна! Не за что ухватиться, удержаться… Несчастный проносится мимо!..

– Ага! – в каком-то экстазе закончила девушка. – На пути трепещется на воде сорванный бурей парус, с обрывками канатов… Несчастный из последних сил гребет туда, в этот маленький пруд, образованный взгорбившейся холстиной!.. Вот он уже на нем! Теперь спасение близко! С корабля ему бросают канат. Он обвязывает его вокруг пояса… Матросы тащат его наверх… Большая волна поднимает его на уровень с обер-деком… Последнее усилие – и он на корабле! Полумертвый, обессиленный, окровавленный, но он спасен!

Произнеся эти слова, Бригтон в изнеможении упала в кресло и снова закрыла глаза…

– Но это невозможно! – взволнованно произнес мужчина в костюме цвета морской волны. – Это точная передача того, что случилось со мной во время последней навигации!

Аддисон обернулся к залу…

– Я покорнейше прошу публику не говорить громко и тем самым не мешать сеансу, – проговорил он. – Это затрудняет мне мою работу, нарушая общение между мной и медиумом. Говоривший, вероятно, моряк?

– Да! Я второй штурман брига «Клементина»! Нет еще полных десяти часов, как мы стали здесь на якорь. Мы прибыли с Явы… Прошу извинить, если я помешал вашему опыту, – закончил штурман, утирая лоб красным платком…

– Конечно, если это так, то ваш возглас вполне извинителен, – любезно поклонился «профессор». – Однако, мы отвлеклись, нам предстоит еще один опыт. Сейчас ясновидящая заглянула в прошлое одного из присутствующих; теперь она сделает то же самое с будущим. Оговариваюсь, опыт может не удаться, но я во всяком случае попытаюсь.

С этими словами Аддисон подошел к мисс Бригтон и снова взял ее правую руку, бессильно лежавшую у нее на коленях…

Глава VIII

«Раздвоение личности»

На вопрос «профессора», спит ли она, ясновидящая произнесла усталым голосом:

– Ах! Я так устала, так устала!

– Ну еще немного, Нора, – ободрил «профессор». – Открой глаза и начинай. Я приказываю тебе заглянуть теперь в будущее одного из нас… Ну? Что ты видишь?

Некоторое время ясновидящая молчала… Затем она встала, провела несколько раз рукой по лбу, как бы отгоняя какие-то мысли, и начала медленно, словно взвешивая каждое слово:

– Я вижу… старика… старого, седого мужчину… Он немного хромает, а потому ходит с палкой с золотым набалдашником… Он носит либо очки, либо пенсне, это я вижу по красным полосам на носу… Но теперь ни очков, ни пенсне у него нет – их у него отобрали, так как он слаб в ногах, может упасть и порезаться… Ему не дают носить при себе острых вещей, все по той же причине…

– Как это «не дают» – разве можно ему запретить? – задал вопрос «профессор».

– Таков порядок в доме, – послышался ответ ясновидящей.

– Каков порядок, Нора? Говори!

– О, там, где живет старик, железная дисциплина! Несчастный старик в сумасшедшем доме! Это так ужасно – быть в сумасшедшем доме!

– Разве этот джентльмен помешанный?

– Нет, – проговорила Нора тихо. – Он так же нормален, как вы, я и все присутствующие, но он скоро сойдет с ума, если останется в доме умалишенных, куда его отправили против его желания!

Последние слова ясновидящая почти прокричала… В задних рядах произошло какое-то движение: молодой человек привстал, как бы готовясь что-то сказать, но его снова усадил на место сидевший радом с ним старик, по виду лет шестидесяти-семидесяти.

– Ты мне можешь сказать, кто так жестоко обошелся с этим стариком? – каким-то каркающим голосом спросил Аддисон медиума.

– Это молодой человек, глава заговора, направленного против старика! Он это сделал потому, что за это ему обещана крупная сумма денег! А старик еще осыпал его благодеяниями! Бедный старик! Он пригрел змею у себя на груди… Я вижу и этого молодого человека: ему года двадцать два – двадцать три, он блондин с чудными голубыми глазами! Его открытое лицо так симпатично, что никому не придет в голову предполагать в его обладателе черную душу!

В зале раздался крик негодования, сорвавшийся с губ Роберта Брента.

Быстрым движением, напоминающим скачок хищника, Аддисон повернулся в сторону зала.

– Я прошу соблюдать полнейшую тишину, – сдержанно заявил он. – Всякий шум мешает успеху сеанса… Довольно о внешности молодого человека, – обратился он снова к Норе. – Я вовсе не хочу устраивать здесь семейного скандала! Но в целях предупреждения старика скажи, какие шаги сделаны молодым человеком в этом направлении? Ведь все, что ты говоришь, дело будущего. Итак, что предпринял молодой человек для того, чтобы упрятать своего благодетеля в сумасшедший дом?

– Всего я не вижу, – с трудом переводя дыхание, дала ответ Нора, – но я вижу, он говорил и говорит об этом со многими людьми… Я слышу слова «пансионат», «дом умалишенных»…

В зале снова послышался шум, но Аддисон уже не обратил на него внимания…

– Дальше, дальше! – торопил он.

– Молодой человек, – мерным тоном докладывала ясновидящая, – пользуется услугами одного человека… Я вижу и его. Плотный, коренастый, с проницательными глазами и таким же умом. Этот человек – гроза всех преступников! Ради высокого вознаграждения он стал на сторону юноши…

– Что же, этот сообщник – сыщик?

– Да! И он об этом сильно хлопочет. Помимо помещения старика в сумасшедший дом, он хлопочет и о том, чтобы совершенно разлучить его с преданными старику друзьями!

– А этого сыщика ты видишь или нет?

– Вижу! – твердо произнесла ясновидящая. – Но теперь у него не бритое лицо, а обросшее белой, длинной бородой. Лоб, щеки и подбородок изрыты морщинами. Все это есть, но ничего этого нет.

– Как же это: есть и нет? – деланно удивился престидижитатор.

– Он переодет и загримирован, – был ответ.

– Где он, здесь?

– Пятый ряд, третий стул, правый проход, – скороговоркой произнесла Нора. – С ним и тот, кто хотел лишить свободы своего деда.