Разыскивается живым или мертвым - Геннадий Борчанинов

за него приедет целая армия. Короче, жить на пограничных территориях это вам не смузи в Москва-сити попивать. А ещё я теперь точно понял, почему в городе меня встретили выстрелом из дробовика вместо «здравствуйте».

— Да, в общем-то, неплохо живём, — пожал плечами бармен. — Хотя бывали и лучшие времена.

В салун вошёл ещё какой-то мутный тип в шерстяном костюме, но этот хотя бы снял шляпу, демонстрируя всем обширную плешь, на которую он приглаживал остатки длинных волос. Он поздоровался со всеми, подслеповато щурясь, и, обнаружив мексиканцев в углу, уселся за столик к ним.

— За этого молодчика, наверное, тоже награда назначена? — спросил я у бармена.

— Гм… Нет, кажется, нет, — ответил тот.

Я продолжал то и дело поглядывать в сторону Рамона Хименеса и его дружков, и в конце концов, его нервы не выдержали, так что он резко повернулся ко мне.

— Эй! Помощник! Кончай пялиться! — прокричал он через весь зал.

Его дружки-мексы загоготали, плешивый тип вжал голову в плечи, словно бы это орали на него, а не на меня.

— Я тебя где-то видел, амиго, — процедил я.

— Можешь забыть, пока башка цела, — произнёс Хименес. — Иначе придётся тебе помочь!

Я вместо ответа демонстративно сплюнул в урну-плевательницу.

— Он нарывается! Рамон, он нарывается! — воскликнул другой мекс, с ножами на поясе. Кажется, Чико.

— Джентльмены, мне тут не нужны неприятности! — воскликнул бармен, но его никто не услышал.

— А вот законник на них сам напрашивается, — сказал Хименес, запустив руку под своё пончо. — Бигелоу всё ещё занимается своим старым делом? Надо бы прибавить ему работёнки.

Я положил руку на кольт, чувствуя, как бешено бьётся сердце. Сейчас меня застрелят за то, что я пялился. И всё. Было страшно, по-настоящему страшно, но я старался не подавать виду, как в покере, держал каменное лицо. Когда у меня на глазах застрелили Дэнни, это было страшнее.

— Я тебя вспомнил, — сплюнув ещё раз, произнёс я. — Твоя башка стоит двести баксов. И по полтиннику за твоих подручных.

— Всего двести? В прошлом году, помнится, сулили пятьсот, — расстроенно произнёс Хименес.

— Теряешь хватку, Рамон, — ухмыльнулся один из его дружков.

— Я прошу вас, давайте обойдёмся без скандалов! — воскликнул бармен, ещё надеясь разрулить ситуацию миром.

— Скандалов и не будет, сеньор Марш, — сказал мексиканец. — Просто научу вашего нового помощника шерифа уму-разуму. Что, кстати, стряслось со старым? И где сам шериф?

— Мертвы, — бросил я.

Хименес понимающе покачал головой.

— Бывает. Особенно с такой-то работой, — сказал он. — Случается такое иногда. И с шерифами, и с помощниками. Особенно с чересчур ретивыми. Понимаешь меня, амиго?

Оставаться хладнокровным оказалось неимоверно тяжело. Кольт будто бы сам рвался в руку, хотелось выхватить его и решить проблему тремя нажатиями на спуск. Решить всё простым путём. Раз, и готово.

Вот только я один, а их трое, даже четверо, если считать плешивого, и готов поспорить, что один из его дружков уже тайком взвёл револьвер под столом. Не думаю, что бармен примет участие в этой ссоре, он и так уже бочком, незаметно, пробирался к выходу.

— Случается. И с благородными мучачос тоже. Даже чаще, — сказал я.

Если всё кончится пальбой, мои шансы невелики. Но всё же они есть. Примерно такие же, как вытянуть джокера из колоды. Надо было брать с собой ружьё О’Хары, а не строить из себя невесть что.

— Выйдем? — предложил Хименес. — Сеньор Марш не любит, когда тут приходится отмывать пол.

— Решил пройтись со мной до кутузки? Давай, двести долларов мне сильно пригодятся, — процедил я.

— Давай шагай на выход, гринго! — повысил голос самый молодой мексиканец.

— Мистер Шульц, право, не стоит, не делайте этого, — попросил бармен.

— Не бойтесь, сеньор Марш, я даже не буду его убивать. Только проучу, — усмехнулся Хименес.

Зато я настроен был серьёзно. Вот только выходить из салуна первым… Так себе затея. Я прекрасно знаю, что дуэли — выдумка романтиков-писателей, воспевающих благородство вольных стрелков. На настоящем Диком Западе гораздо чаще убивали выстрелом в спину.

Да уж, похоже без кровопролития не обойтись. И если драки не избежать, то бить надо первым. И бить наверняка, всех троих сразу. Вот только как это сделать? Уж точно не стоя напротив Хименеса посреди главной улицы, словно два петуха посреди курятника.

— Ну пошли, выйдем, — произнёс я, как только у меня в голове сложился хоть какой-нибудь мало-мальски приличный план действий.

— Иди первый, помощник, — криво ухмыльнулся Хименес.

— Нет-нет, только после вас, — учтиво произнёс я.

— Нет, я не могу не пропустить вперёд такого уважаемого в городе человека, как нового помощника шерифа, — насмешливо сказал мекс.

Да, его дружок по имени Гектор совершенно точно тискал револьвер в лапе, а сосунок Чико сунул пальцы за пояс совсем рядом со своими ножами. Драться честно никто и не собирался.

— Ну как же, дамы вперёд, — ляпнул я.

Пожалуй, не стоило этого говорить. Рамон Хименес схватился за револьвер одновременно со мной, и в салуне «Звезда Запада» начался сущий кошмар.

Глава 6

Я выхватил кольт, взвёл курок другой рукой и пальнул от бедра, тут же отталкиваясь ногами и переваливаясь через барную стойку назад, в укрытие. Хименес пальнул тоже, пуля прожужжала выше и разбила одну из бутылок в стеллаже позади меня. Мы оба промазали.

— Брось пушку, Хименес, и поживёшь ещё немного! — крикнул я из своего укрытия.

— Я и с ней поживу дольше тебя, помощник! — рявкнул он.

Тяжёлые сапоги мексиканцев забухали по паркету, бряцая шпорами. Пытаются зайти сбоку, готов поставить на это свою звезду шерифа. Их трое, четверо, если считать плешивого. И патрона в кольте у меня тоже всего четыре. Лучше не промахиваться, времени на перезарядку мне никто не даст. Надеюсь, мистер Марш отправился за подмогой, пока мы тут громим его салун.

Я быстро осмотрелся. Под барной стойкой на полочке лежало двуствольное ружьё. Иди сюда, моё хорошее, иди к папочке. Сюда бы ещё мою «Сайгу», и я нафаршировал бы этих уродов свинцом быстрее, чем они сказали бы «здрасьте», но увы. Обойдёмся тем, что имеем.

Ружьё предусмотрительно оказалось заряжено, и я взвёл оба курка. Прислушался к звукам и