Разыскивается живым или мертвым - Геннадий Борчанинов

Ларсен — пустоголовый болван, — фыркнул бармен. — Не справляется? Слабо сказано. Я бы выразился совершенно иначе, ей Богу.

— Ну да, если бы он справлялся, вы бы не предложили место помощника едва знакомому человеку, — улыбнулся я.

— Мистер Шульц… По вам же видно, что вы — хороший человек. У вас глаза… Как бы сказать… Добрые, — произнёс бармен. — Вот бывает, смотришь на человека, а у него как будто льдинки в глазах, злоба затаённая. У вас не так.

Ага. Как у Ленина, глаза такие добрые-добрые. Но я всё же смутился.

— Бросьте вы это, — сказал я.

— Вот, выпейте, — он налил мне шот своего виски. — За счёт заведения.

— Нет, я же теперь на службе, — усмехнулся я.

Бармен понимающе кивнул. Кажется, он даже зауважал меня ещё больше.

— На самом деле, я пошёл на сделку. Послужу помощником, за это Ларсен обещал раздобыть мне приличную лошадь, — сказал я.

— Ларсен? Обещал? — удивился бармен. — Что-то новенькое. Ей Богу, что-то новенькое. Небось поедет за какой-нибудь дохлой клячей к Бриттлам, за тридевять земель, хотя здесь у Голдуэллов есть отличные скакуны на продажу.

— На продажу, — фыркнул я. — Если бы у меня были баксы, я бы даже и не стал обращаться к Ларсену. Мне и так пришлось продать свои ботинки, чтобы привести себя в порядок.

— Всё наладится, мистер Шульц, — обнадёжил бармен. — А я бы на вашем месте всё-таки заглянул к Голдуэллу. Он, правда, сейчас в трауре, но наверняка вас примет.

— У меня всё равно нет денег, а свой лимит удачи я наверняка уже исчерпал, — махнул я рукой. — Пусть лучше Ларсен делает свою работу, раз уж обещал.

— А потом отправитесь по следу? — спросил бармен.

— Да, — ответил я. — Надо вернуть должок.

— Это дело, — сказал он.

На улице послышался какой-то шум, и через минуту в салун, бряцая шпорами, ввалился мексиканец в широком сомбреро и пончо с узорами, под которым явственно угадывался силуэт кобуры. Следом за ним вошли ещё двое, смуглые настолько, что походили цветом кожи на негров, но черты лица у них были типично мексиканско-крестьянские, помесь испанского конкистадора с индейской рабыней.

Вид у всех троих был откровенно разбойный. Мутные типы. Наверняка припёрлись с той стороны реки, чтобы проворачивать свои мутные делишки здесь, в Соединённых Штатах.

— Хола, — произнёс мексиканец в сомбреро. — Налей нам выпить, старик.

Я покосился на бармена. Тот явно напрягся, но всё же достал бутылку виски и три стакана.

— Пятнадцать центов, сеньор. Или четвертак за всю бутылку, — осторожно произнёс бармен.

Мексиканец поиграл желваками, пристально глядя на бармена. Я равнодушно поглядывал на всех троих, облокотившись на стойку. Пока они не начали возбухать, я не стану вмешиваться.

— В городе новый шериф? — спросил вдруг мексиканец.

Причём спросил не у меня, а у бармена, словно бы меня тут и не было.

— Помощник, — сказал бармен.

— Чико, дай ему четвертак, — по-испански приказал мексиканец.

Самый молодой из троицы, с двумя длинными ножами на поясе, неохотно подошёл и швырнул монету на стойку. Бармен накрыл её ладонью и протянул взамен бутылку и стаканы.

— Битьё посуды оплачивается отдельно, — напомнил он.

Мексы уселись за столик в углу, не снимая шляп, словно сидели в конюшне, а не в приличном заведении.

— Знаете их? — спросил я.

— Конечно, — тихо фыркнул бармен. — Вон тот, в сомбреро, Рамон Хименес. И его дружки, Гектор и Чико.

Меня посетило смутное подозрение, что я где-то уже видел это имя, и я сунул руку в карман, проверить листовки. Но как только я достал всю пачку, бармен почему-то на меня шикнул.

— Уберите! — зашипел он. — Мне тут не нужны неприятности!

— Но ведь… — протянул я.

— Да, да! Двести долларов за Хименеса, по полсотни за его дружков! Уберите это, мистер Шульц! — взмолился бармен.

— И они вот так свободно разгуливают по городу? — хмыкнул я.

— Конечно! А кто им что-то сделает? — зашептал бармен. — Убьёте их, и из-за реки нагрянет целая банда из их родных и друзей, и разнесёт весь город в щепки! Не всё так просто, мистер Шульц.

Как по мне, всё было очень просто, даже элементарно. Шлёпнуть на месте всю троицу, отвезти трупы властям, получить денежки. За речкой никто даже и не узнает.

Хотя нет, зная, как всё делается в Эль-Пасо, узнают обязательно, во всех подробностях, и очень быстро, значит, бармен прав, нагрянут всей шоблой. М-да. Вот тебе и правосудие. Я почувствовал кислый привкус на языке. Мерзко.

— Всё же, налейте мне выпить, — вздохнул я. — Похоже, закон и порядок сегодня отменяются.

Бармен усмехнулся, но виски подал, не спросив ни цента. Я опрокинул обжигающую жидкость в горло, и вновь покосился на мексиканцев. Руки так и чесались достать револьвер и тремя выстрелами заработать триста баксов, но меня останавливали две вещи.

Одно дело — стрелять по жестяным банкам или летящей шляпе, и совсем другое — стрелять в живых людей. В людей я раньше не стрелял, и поэтому проливать кровь пока что побаивался. А второе, мне не хотелось делать это в салуне. Мало того, что я убью преступников у всех на виду, крепко связав своё имя с этим убийством, так потом местным девчонкам ещё и оттирать кровь со стен и пола.

Можно было бы, конечно, позвать Ларсена и попробовать этих негодяев арестовать, но я уже понял, что с помощником Ларсеном каши не сваришь. Он только всё испортит. Да и куда этому Ларсену, который, по сути, ещё мальчишка, тягаться против этих головорезов, которые располосуют его на ремни за считанные секунды.

— И часто к вам так заглядывают… Различного рода джентльмены? — тихо спросил я.

— Бывает, — пожал плечами бармен. — За неделю… Раза два-три, наверное.

Я тихонько присвистнул. И чем только тут занимался шериф? Про Ларсена я вообще молчу, этот идиот не поймает даже собственный член, если вдруг выпустит его из руки.

— И как вы тут живёте… — пробормотал я.

Нет, я примерно понимал, почему и как это происходит. Шериф один, максимум, с двумя-тремя помощниками. Бандиты зато заходят целыми отрядами, и даже если вдруг в город зайдёт одиночка, то мстить