Гилберт Честертон - Золотая коллекция классического детектива (сборник)

– Нет, – сказал Гельман. – Когда девушка отошла немного в сторону от центральных построек, кто-то неожиданно и сильно ударил ее по голове, отчего она упала. Преступнику не удалось оглушить ее, так как меховая шапочка, которая была на девушке, несколько смягчила удар. Пострадавшая пронзительно закричала и хотела подняться, но была снова брошена на землю, и тотчас же ей в грудь вонзили нож. Девушка потеряла сознание. В ту же ночь ее нашли окровавленную, лежащую в глубоком обмороке.

– Останется ли она в живых?

– Да, рана, к счастью, не опасна, хотя и потеряно много крови.

– А в тот момент, когда девушка пыталась подняться, ей тоже не удалось увидеть преступника? – осведомился Пинкертон.

– Она вообще ничего не видела. От удара ее сознание совершенно помутилось. Пострадавшая утверждает только, что у преступника была большая собака, голову которой она будто бы видела.

– Последнее заявление весьма значительно! При определенных обстоятельствах собака могла бы навести на след.

– Вначале и я так думал, – сказал Гельман, – но именно присутствие этой собаки еще более запутывает дело. Оказывается, до сих пор на площади никто ни разу не видел человека, у которого была бы с собой большая собака. У многих владельцев палаток, правда, есть собаки, но ни на кого из них не может падать подозрение, поскольку в каждом случае они могут доказать свое алиби. Впрочем, один из них находится под нашим тайным надзором. Однако я не думаю, чтобы он совершил это преступление.

– Надеюсь, что вся эта местность находится под вашим пристальным надзором, – сказал Пинкертон.

– Конечно. По всей площади расставлены агенты тайной полиции, за всеми уединенными местами, где могло бы совершиться преступление, негласно наблюдают, но негодяй, по-видимому, осведомлен обо всех наших действиях. Его грабительские нападения всегда происходят там, где на данный момент нет охраны, и действует он замечательно быстро. Я уверен, что разбойнику достаточно одной минуты, чтобы повалить и ограбить свою жертву. Публика напугана. Народное празднество уже не посещается так усердно, как прежде, и торговцы жалуются на убытки. Этому преступнику, наводящему панику на весь Гамбург, уже присвоили прозвище «Тигр соборного праздника».

Пинкертон протянул инспектору руку и сказал ему спокойно и уверенно:

– Вот вам моя рука, господин инспектор! Я обещаю, что поймаю и предам правосудию «Тигра гамбургского соборного праздника». Надеюсь, что мы обрежем когти этому чудовищу!

– Не слишком ли вы уверены в себе, господин Пинкертон? – спросил инспектор. – Из моего рассказа нельзя заключить ничего определенного. Нить к раскрытию этого загадочного преступления найти нелегко…

Пинкертон улыбнулся:

– Однако из вашего рассказа, господин инспектор, я понял, что в данном случае мы имеем дело не с бандой, а только с одним преступником. Целой банде было бы трудно действовать на этой площади, раз она находится под строгим надзором агентов тайной полиции. Кроме того, мне кажется, что я даже напал на след!

– Что же могло послужить вам нитью? – напряженно спросил инспектор.

– Собака!

– Но ведь именно эта история с собакой и запутывает дело!

Пинкертон пожал плечами.

– А может быть и нет, – сказал он. – Я, собственно, уверен, что собаки-то вовсе и не было.

Инспектор был совершенно сбит с толку. Сыщик хотел напасть на след преступника с помощью собаки, которой не существовало! Этого уж инспектор никак не мог уразуметь.

– Я совершенно вас не понимаю, – признался он наконец. – Но не хочу расспрашивать. Я от души рад, если вы действительно составили себе определенное представление об этом деле.

К вечеру оба путешественника прибыли в Гамбург и немедленно отправились на соборную площадь, где ярмарка была уже в полном разгаре.

Глава 2

Странный выстрел

Соборная площадь была полна народу. Гуляющие теснились около балаганов и палаток; рокот каруселей, звуки, издаваемые шарманками и музыкальными инструментами, смешивались, наполняя воздух неимоверным шумом.

Дойдя до полицейской палатки, Гельман и Пинкертон вошли в контору, устроенную на время праздника.

Здесь собралось несколько полицейских агентов; один из них сидел за письменным столом и записывал показания бледной девушки, которая, вся дрожа, сидела тут же на стуле. При виде инспектора в сопровождении незнакомого господина полицейские вежливо поклонились.

Гельман обратился к своему спутнику:

– Мне кажется, господин Пинкертон, перед нами новая жертва.

При имени «Пинкертон» дежурный полицейский поднял голову. Другие агенты также с удивлением оглянулись: утренние газеты были полны сообщений о происшествии в берлинском ресторане «Кайзеркеллер».

Предложив сыщику стул, Гельман занял место дежурного за письменным столом. Один из полицейских доложил:

– Эта девушка только что подверглась нападению. Повторилась старая история!

– Где произошло нападение?

– В узком проходе между двумя балаганами.

– Расскажите нам, сударыня, как было дело, – сказал инспектор. – Ваше имя, как видно из протокола, Мария Вайзе?

Девушка утвердительно кивнула.

– Я отправилась, – начала она, – вместе с подругой на площадь и, потеряв свою спутницу в толпе, стала ее искать. При этом я очутилась в другом ряду построек и, желая вернуться на прежнее место, решила сократить путь и проскользнуть между двумя балаганами, где был узкий проход. Было уже темно, и я бежала очень быстро, но едва я достигла середины прохода, как кто-то сильно ударил меня сзади по голове. В ушах у меня зашумело, я потеряла сознание и упала на землю. Когда я очнулась, голова у меня так сильно болела, что я даже не сразу смогла сообразить, где нахожусь. Но вскоре я вспомнила о «Тигре соборного праздника» и, охваченная ужасом, вскочила и бросилась к людному месту. Тут уже я заметила, что у меня нет золотых часов, цепочки и сумки, где лежал кошелек. Моя бледность, растрепанные волосы, грязное платье привлекли ко мне внимание публики. Меня обступила целая толпа, люди стали задавать вопросы. Затем появился полицейский и, узнав о случившемся, привел меня сюда.

Нат Пинкертон подошел к пострадавшей.

– Будьте любезны ответить мне на несколько вопросов, сударыня, – учтиво сказал он. – Вы не заметили, кто именно напал на вас?

– Нет! От удара я лишилась сознания.

– Имеете ли вы хотя бы смутное представление о том, каким орудием вам был нанесен удар?

– Это должен быть очень твердый предмет, – сказала девушка.

– Позвольте мне взглянуть на то место, куда был нанесен удар. Может быть, мне удастся узнать, чем именно его нанесли.

Девушка сняла шляпу и показала Пинкертону вспухший кровоподтек около виска. Взглянув на рану, сыщик проговорил:

– Я думаю, что в данном случае был пущен в ход металлический кастет. Все указывает на то, что человек, нанесший удар, отличается большой физической силой. Подобным ударом можно и убить… А теперь, – обратился он к пострадавшей, – проводите меня, пожалуйста, к тому месту, где на вас было совершено нападение. Я хотел бы его осмотреть.

Но едва Нат Пинкертон поднялся, чтобы направиться к месту происшествия, как его внимание привлекли вновь пришедшие люди.

Это был полицейский в сопровождении рыдающей женщины. У нее были грубые черты лица, а дешевые юбка и кофточка отличались кричащей пестротой. Из раны на правой руке сочилась кровь, которой был запачкан весь рукав.

– Что случилось? – спросил изумленный инспектор.

– Снова нападение! В эту женщину стреляли! – доложил полицейский.

– А преступник?…

– К сожалению, скрылся.

– Как это произошло?

– Я шел по шестому ряду, – начал полицейский. – Лишь только я поравнялся с палаткой, где показывают «волосатого человека» Вильяма, как услышал выстрел и затем – отчаянные вопли. Я поспешил туда и на лестнице, ведущей в фургон, где живут владельцы упомянутой палатки, увидел эту женщину: она плакала и держалась за плечо. На мои расспросы она не отвечала, продолжая плакать и стонать. Вдруг из задней двери палатки выбежал «волосатый человек» Вильям и взволнованно воскликнул: «Что случилось, черт возьми?!» Увидев женщину в крови, он удивился и сказал: «Боже! Да в нее стреляли!» Тогда она тоже закричала: «Да, да, в меня стреляли! Негодяй удрал!» Большего я от нее не мог добиться, вот и привел ее сюда, чтобы она здесь дала показания.

– А она не хотела идти сюда? – вмешался Пинкертон.

– Нет! Она заявила, что не может идти, потому что ей надо быть возле кассы, но поскольку я настаивал, то и «волосатый» стал гнать женщину сюда. Вообще он был взбешен и все время ругал ее.

Нат Пинкертон, казалось, был весьма заинтересован этим происшествием. Инспектор заметил это и спросил:

– Думаете ли вы, господин Пинкертон, что и этот случай следует приписать «Тигру»?

Лицо Пинкертона было весьма загадочным.