Владимир Потёмкин - История димломатии, том 1

Так, например, лорд Кларендон и лорд Каули, английские представители, требуют срытия русских укреплений по Чер­номорскому побережью. Орлов отказывает наотрез. Англи­чане грозят. Орлов снова отказывает. Австрийский делегат Буоль всецело присоединяется к англичанам. Орлов в третий раз отказывает. Председатель граф Валевский говорит, что поддерживает англичан и австрийцев. Но не только Валевский знал, какова позиция Наполеона III в этом вопросе, — это знал и Орлов. Поэтому Орлов снова отказывает, а Валевский беспо­мощно разводит руками. В конце концов Орлов побеждает. Далее, возникает вопрос о нейтрализации Черного моря. Тут Орлов, зная мнение Наполеона, уступает; но, когда англичане ставят вопрос о нейтрализации также и Азовского моря, Орлов отказывает. Повторяется та же комедия с Валевским, и снова Орлов одерживает победу. Ставится вопрос о Молдавии и Ва­лахии. Русские уже ушли оттуда, но Орлов не желает, чтобы эти провинции оставались оккупированными Австрией. И рус­ские интересы и нежелание, чтобы Австрия получила такую награду за свое поведение во время Крымской войны, — все это заставляло Александра II и Орлова противиться требова­нию австрийского уполномоченного Буоля. Орлов, зная, что Наполеон III не желает отдавать Австрии Молдавию и Валахию, противился этому требованию Буоля на конгрессе. Если России и пришлось уступить Бессарабию, то зато и Австрия должна была навсегда проститься с мечтой о бескровном приоб­ретении Молдавии и Валахии. К величайшему своему бешенству, ровно за три дня до окончания конгресса, Буоль убе­дился, что Орлов и Бруннов достигли своей цели. Буоль на­рочно оттягивал вопрос о Дунайских княжествах; он рассчи­тывал как-нибудь между делом, уже при разъезде, вырвать у конгресса желанное разрешение — оставить без изменений оккупацию Молдавии и Валахии австрийскими войсками. И вдруг, председатель конгресса Валевский 27 марта холод­ным, строго официальным тоном предложил Буолю осведо­мить конгресс: когда именно австрийцы освободят Молдавию и Валахию от своих войск? Делать было нечего. Австрия ушла с конгресса, не получив от союзников уплаты за свой ульти­матум России от 2 декабря 1855 г. Орлов лучше Буоля понял, каково истинное значение участия на конгрессе министра Сардинского королевства Кавура.

Условия мира.

Возвращение Карса, взятого русскими в конце 1855 г., нейтрализация Черного моря, уступка Бессарабии — таковы были главные потери России. На отмену исключительного русского протектората над Ва­лахией, Молдавией и Сербией Орлов согласился без возраже­ний. Современники приписывали сравнительно сносные усло­вия мира не только повороту политики Наполеона III, не же­лавшего дальше ослаблять Россию и этим помогать Англии, но и тому сильному впечатлению, которое произвела на весь мир длившаяся почти год героическая оборона Севастополя. Это сказалось и в том, что могущественнейший в тот момент монарх в Европе Наполеон III, немедленно после подписания 30 марта 1856 г. Парижского мира, стал искать союза с Рос­сией.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В СЕВЕРНОЙ АМЕРИКЕ (1861 ― 1865 гг.)

Две социальные системы в Северной Америке.

Семена гражданской войны в Северной Америке были посеяны еще в период войны за независимость XVIII века. В результате ее рядом с капиталистическим производством сохранилось и развивалось рабство как «нарост на капитализме».

Усиление рабства привело к тому, что с 30-х годов XIX века американская демократическая республика оказалась в руках южных плантаторов-рабовладельцев. Интересы рабовладельцев стали «путеводной звездой» внешней политики Соединенных штатов.

По настояниям плантаторов-хлопководов Юга Соединенные штаты в 1810 — 1812 гг. захватили Западную Флориду. В 1818 г. они ввели войска в Восточную Флориду; в 1845 г. — аннексиро­вали отложившийся от Мексики Техас; в 1846 — 1848 гг. — вое­вали с Мексикой и отняли у нее богатейшие плодородные тер­ритории; в 1854 г. они заявили притязание на Кубу.

До поры до времени рабство и капиталистическое производ­ство существовали рядом. Но наступил момент неизбежного столкновения «двух социальных систем». В 1860 г. Соединен­ные штаты раскололись: их стали называть «разъединенными штатами».

В этом социальном конфликте дипломатии южан и северян Соединенных штатов предстояло сыграть исключительно важ­ную роль.

Соотношение сил между Севером и Югом было явно не в пользу последнего. На Севере было 23 штата с населением в 22 миллиона человек. Юг имел 11 штатов с населением в 9 мил­лионов. Юг собирался воевать за сохранение рабства, а в числе этих 9 миллионов было около 4 миллионов рабов-негров. Но, главное, Север имел развитую промышленность, которой на Юге не было вовсе, неизмеримо более развитую сеть железных дорог и судоходных каналов. В случае длительной войны у южан не было никаких шансов на победу.

Но южане, начиная войну, все же надеялись победить. Расчет их был следующий: ввиду того что весь кадровый состав небольшой федеральной армии находился в руках плантато­ров-рабовладельцев, они предполагали, двинув в бой регуляр­ные части и присоединив к ним милицию южных штатов с на­спех сформированной кавалерией, быстрым ударом захватить столицу Союза и, опираясь на первые успехи, добиться воору­женной интервенции Англии и Франции.

Возможность такой интервенции казалась южанам несо­мненной.

Английская буржуазия стремилась к уничтожению опас­ного соперника в лице промышленности северо-восточных и западных штатов Америки. В случае победы Юга над Севером Соединенные штаты опять превратились бы в колонию Англии; Франция тоже стремилась к захватам в Америке.

Таким образом, весь расчет южан был построен не на воз­можности победы своими силами, а на помощи английских и французских интервентов.

4 марта 1858 г. один из политических лидеров Юга, сенатор Джон Гаммонд из Южной Каролины, сказал: «Без единого пу­шечного выстрела и не обнажая меча мы можем поставить на колени весь мир, если они посмеют начать с нами войну... Что произойдет, если в течение трех лет не будет поставки хлопка? Я не буду подробно останавливаться на том, что каж­дый из вас может себе представить, но одно не подлежит сомне­нию: Англия сделает все возможное и мобилизует весь цивили­зованный мир, чтобы спасти Юг. Нет, вы не посмеете воевать с хлопком. Нет такой власти на земле, которая посмела бы вое­вать с ним. Хлопок правит миром»

Исходя из этих соображений, южане интересовались не столько стратегическим планом, сколько вопросами о призна­нии Юга Англией и Францией и о том, чтобы склонить прави­тельства этих стран к военной помощи Югу.

Начало войны.

Гражданская война была войной не с ино­странным государством, а между двумя ча­стями одного государства. Поэтому и процедура объявления войны в этом случае отличалась от общепринятой. На другой день после взятия южанами форта Семтер Линкольн призвал 75 тысяч волонтеров в милицию всех штатов Союза для пода­вления заговора в южных штатах (15 апреля 1861 г.). Лицам, составившим заговор против Союза, Линкольн давал 20 дней, чтобы рассеяться и вернуться к мирным занятиям.

17 апреля 1861 г. президент Конфедерации крупный рабовладелец Джефферсон Дэвис издал прокламацию о выдаче документов на каперство для борьбы против торгового и воен­ного флотов Соединенных штатов. Через два дня Линкольн ответил на это объявлением блокады Юга, квалифицируя южное каперство как пиратство. Таким образом, когда факти­чески война уже началась, произошло ее объявление Югом Северу и Севером Югу.

Прошло две недели после открытия военных действий. 28 февраля 1861 г. были получены вести о начале интервенции европейских держав в Америке.

Первой выступила Испания. Испанцы, имея своей базой Кубу, попытались отобрать у Негритянской республики Сан-Доминго восточную часть острова, которая была прежде испан­ской колонией.

2 апреля 1861 г., несмотря на то, что Соединенные штаты не имели официальных отношений с Негритянской республикой Сан-Доминго, статс-секретарь Соединенных штатов (министр иностранных дел) Сюард обратился с письмом к испанскому послу в Вашингтоне с протестом против испанского вторжения. 1 июля 1861 г. испанский посол известил Сюарда об аннексии Негритянской республики. В данный момент положение было настолько трудным, что Соединенные штаты предпочли вы­жидательную тактику в этом вопросе.

Следующим этапом интервенции европейских государств в американские дела было признание Англией южных штатов воюющей стороной. 3 мая 1861 г. эмиссары мятежников Юга Янси и Рост были впервые приняты Росселем — английским министром иностранных дел в кабинете Пальмерстона. По на­стоянию посла Соединенных штатов в Лондоне Далласа, они были приняты неофициально. Даллас получил заверение Росселя в том, что решения по вопросам, связанным с граждан­ской войной, будут приняты правительством только после прибытия нового посла, назначенного Союзом, Чарльза-Френ­сиса Адамса. Однако еще до приезда Адамса в Лондон, 6 мая Россель направил послу Англии в Вашингтоне Лайонсу ин­струкцию, уведомляя о решении правительства признать Юг воюющей стороной. Адаме прибыл 13 мая, но в тот же день, до того, как он был принят, английское правительство уже утвердило декларацию о нейтралитете. Этой декларацией Юг признавался не мятежными штатами, а воюющим государством. Декларация 13 мая была шагом к признанию Конфедерации, а следовательно, и к вступлению в войну против Союза, ко­торый с полным основанием рассматривал конфедератов как заговорщиков и мятежников. Показателен тот факт, что сейчас же за опубликованием декларации английское правительство послало в американские воды свой военный флот.