Испанский гамбит - Роман Смирнов

— А если итальянцы попытаются досмотреть корабль в море?

— Не дадимся. Наши суда, наш флаг, наш груз. Если попробуют — протест по дипломатическим каналам.

— А если силой?

Сергей помолчал.

— Тогда — инструкции капитанам. Техника ценная, но не настолько, чтобы она попала к немцам через итальянцев. Если угроза захвата — затопить. Вместе с грузом. Экипаж — в шлюпки.

Тишина. Все понимали, что это значит.

— Передам капитанам лично, — сказал Ворошилов. — Они поймут.

— Хорошо. Теперь — люди. Не только наши.

Шапошников поднял голову.

— Испанцы?

— Да. Республиканцы, которые работали с нами. Переводчики, механики, радисты. Те, кто обслуживал нашу технику, кто знает наши методы. Когда Франко победит — их расстреляют. Или бросят в тюрьму на двадцать лет.

— Товарищ Сталин, — Литвинов осторожно откашлялся, — это создаст проблемы. Эвакуация иностранных граждан… Франко будет протестовать. Международное сообщество…

— Не граждан. Специалистов. Людей, которые нам полезны и которым грозит смерть за сотрудничество с нами. Мы их не бросим.

Сергей встал, прошёлся вдоль стола.

— Я не предлагаю вывозить всех. Это невозможно — и бессмысленно. Только тех, кто действительно ценен. Механики, которые знают наши танки изнутри. Пилоты, которые летали на наших самолётах и выжили в боях с «мессершмиттами». Радисты, связисты, переводчики с немецкого. Люди с техническим образованием и боевым опытом.

— Сколько таких?

— Точно не знаю. Малиновский оценивает — несколько сотен. Верхняя планка — тысяча человек. Больше — не потянем.

— Куда их размещать? — спросил Микоян практично. — Жильё, работа, документы…

— Распределим по заводам. Авиационным, танковым, радиотехническим. Испанский механик, который два года чинил Т-26 под бомбами — он полезнее десяти выпускников техникума. Испанский пилот, который сбил два «мессершмитта» и сам был сбит трижды — он знает то, чего не прочитаешь в учебниках.

Литвинов покачал головой.

— Это вызовет вопросы. Тысяча испанцев на советских заводах…

— Оформим как приглашённых специалистов. По договорам с советскими предприятиями. Официально — помощь братскому испанскому народу, трудоустройство беженцев. НКВД подготовит документы, проведёт проверку. Без лишнего шума.

— А семьи?

Сергей помедлил. Об этом он не подумал.

— Семьи — по возможности. Жёны, дети. Если успеем, если будет место на кораблях. Но приоритет — специалисты. Сначала — они.

После совещания Сергей остался один.

Сидел за столом, смотрел на карту. Испания — далёкая, тёплая страна на краю Европы. Полигон, где решалось будущее.

Он думал о людях, которых собирался вывезти. Механики, пилоты, радисты. Испанцы, которые поверили в республику и проиграли. Которых ждёт расстрел или эмиграция — если повезёт.

Тысяча человек. Капля в море. Сколько останется? Сотни тысяч. Миллионы. Те, кого он не сможет спасти.

Но тысячу — сможет. И эта тысяча принесёт с собой опыт, знания, навыки. Расскажет, как воюют немцы. Покажет, где слабые места в советской технике. Научит тому, чему нельзя научиться на учениях.

Холодный расчёт? Да. Но не только. Ещё — долг. Эти люди рисковали жизнью рядом с советскими добровольцами. Чинили их танки, заправляли их самолёты, перевязывали их раны. Бросить их на растерзание Франко — предательство.

Сергей взял телефон, набрал номер.

— Поскрёбышев? Соедини с Берией.

Щелчки, гудки. Потом — голос наркома, осторожный, вкрадчивый.

— Слушаю, товарищ Сталин.

— Лаврентий, есть дело. Срочное и деликатное.

— Слушаю внимательно.

— В ближайшие месяцы из Испании будут прибывать люди. Две категории. Первая — наши специалисты, возвращающиеся из командировки. Лётчики, танкисты, советники. Около трёх тысяч человек, постепенно, группами.

— Это в порядке вещей. Оформление стандартное.

— Вторая категория — испанские специалисты. Механики, пилоты, техники. Те, кто работал с нашей техникой и нашими людьми. Около тысячи человек, может, чуть больше.

Пауза.

— Это сложнее, товарищ Сталин. Иностранцы, проверка…

— Знаю. Поэтому — твоя задача. Организовать приём, проверку, размещение. Документы, жильё, работа. Без лишней бюрократии, но и без разгильдяйства.

— Какой статус у этих людей?

— Приглашённые специалисты по договорам с советскими предприятиями. Официально — трудовая миграция, помощь беженцам. Распределить по авиазаводам, танковым заводам, радиопредприятиям. Пусть работают, учат язык, передают опыт.

— Понял. Сроки?

— Первая группа прибудет через три-четыре недели. К тому времени всё должно быть готово. Жильё в Москве, Ленинграде, Горьком. Распределение по предприятиям. Переводчики для первого времени.

— Сделаю, товарищ Сталин. Что-то ещё?

— Да. Списки — мне на стол. Каждый человек — фамилия, возраст, специальность, откуда родом, чем занимался в Испании, с кем из наших работал. Хочу видеть, кого принимаем. И хочу знать, если кто-то вызовет подозрения.

— Разумеется. Проверка будет тщательной.

— Тщательной — да. Но не параноидальной. Эти люди — наши союзники. Они рисковали жизнью за общее дело. Не нужно видеть в каждом шпиона.

Пауза. Берия переваривал услышанное.

— Понял, товарищ Сталин. Проверка — но без перегибов.

— Именно. Всё, Лаврентий. Жду доклада через неделю.

Сергей положил трубку.

Берия справится. Он был эффективен — это приходилось признать. Организатор, администратор. Пока его энергия направлена в нужное русло — пусть работает.

Вечером пришла вторая телеграмма из Испании — длинная, подробная.

Малиновский докладывал о ситуации под Теруэлем. Республиканцы держались, но с трудом. Потери — страшные. За две недели боёв в январе — почти двадцать тысяч убитых и раненых. Обморожения — массовые, госпитали переполнены. Немецкая авиация господствует в воздухе, «мессершмитты» расстреливают всё, что движется.

'Интербригады введены в бой 19 января. Немецкий батальон Тельмана потерял на высотах Мулетон до 1600 человек из 2000. Британский батальон — 150 убитых, канадцы — 250. Люди держатся, но надолго ли — неизвестно.

Противник готовит удар через долину Альфамбры. По данным разведки — сосредоточение марокканских частей генерала Ягуэ на северо-востоке. Направление очевидно — обход Теруэля с севера, выход на коммуникации.

Прогноз: удар последует в первых числах февраля, как только улучшится погода. Если прорвут оборону на Альфамбре — город падёт через две-три недели'.

Сергей отложил телеграмму. Малиновский был прав — как всегда. Удар через Альфамбру состоится пятого-седьмого февраля. Республиканцы будут разгромлены. Теруэль падёт двадцать второго.

Меньше месяца.

Он взял следующий лист — приложение к телеграмме.

'По вашему указанию провёл инвентаризацию трофейной техники противника на территории, контролируемой республиканцами.

Самолёты: — Bf-109B — 2 единицы. Один серьёзно повреждён (разбит при посадке, требует капитального ремонта). Второй — в относительно лётном состоянии, захвачен при вынужденной посадке пилота в декабре. Находится на аэродроме Сабадель под Барселоной. — He-111 — 1 единица, повреждён зенитным огнём, но восстановим. Оба