Штангист: назад в СССР - Артём Март

Мож, останешься? — Поднялся я. — Мама сушек купила. И пряников. Давай чай пить.

Фомка пожал плечами, улыбнулся.

— Ну… И правда… — Мама, до этого момента старательно прятавшая блестящие глаза от старика, наконец подняла на него взгляд. — Оставайся, дядь Фома. На чай.

Старик весело разулыбался.

— Ну, раз хозяйка приглашает, так чего бы не остаться?

— Здрасьте!

— Здравствуйте.

— Здрасте, Вера Васильевна!

— Здравствуйте.

Ученики, один за одним вбегавшие в школьные двери, здоровались со стоящей на входе строгой женщиной. Женщина под пятьдесят, одетая в светлую блузку и черную юбку, внимательно наблюдала за тем, как школьники спешат на уроки.

Подражая окружающим, я прошел мимо нее и бросил: «Здравствуйте».

— Здравствуйте, — обратила она ко мне свое грубоватое лицо.

Школа номер девять располагалась в старинном четырехэтажном здании, красным своим фасадом смотревшим на широкий и не огороженный школьный двор.

Субботнее утро было прохладным, солнечным и приятным.

Видя, как детишки маленькими группками топают на занятия, мне просто невестилось, что я снова среди них. Все это: и школьный двор с железными турниками и лесенками, и задорный зов звонка, и веселый рокот детских голосов в школьных коридорах — пробуждало далекие и счастливые воспоминания. Будоражило тем, что я снова могу пережить это поистине беззаботное время. Время, в котором каждая проблема, каждый вызов, что вставал передо мной еще в детстве, с высоты прожитых лет, казались настоящими пустяками.

Детство, с его пустяковыми неурядицами и детскими невзгодами виделось мне одним сплошным отпуском после того, что мне пришлось пережить в зрелости. Когда я с головой окунулся в девяностые а потом и во времена новой России.

Миновав широкий актовый зал, я поднялся на второй этаж, к кабинету номер восемь, в котором мне предстояло присутствовать на первом, чуть ни за сорок лет, школьном уроке. Уроке математики.

Свой класс я нашел быстро. Стоило только глянуть на школьное расписание, весившее на большом стенде, расположившимся над гордым бюстом Ильича, стоящим в окружении советского флага и знамени РСФСР.

Когда я вошел в широкую, полную света аудиторию, шумевшие там одноклассники, почти сразу затихли. Все как один уставились на меня. Я обвел мальчишек и девчонок спокойным взглядом. В ответ видел бесхитростное детское презрение и холод.

По правде сказать, сейчас меня мало волновало отношение одноклассников. Еще вчера, перед сном, я твердо решил, что разберусь в том, что же за «предательство» совершил Вова Медведь. Если он и правда провинился — искуплю его вину. Однако что-то подсказывало мне, что дела обстояли совсем непросто. Чувствовалась во всем этом бойкоте какая-то несправедливость. Она читалась даже в глазах Глеба при нашем с ним последнем разговоре.

Не зная, какое место мне стоит занять, я наугад отправился к парте, за которой в одиночку сидел Глеб.

— Вон, видал какие? — Среди общего бубнёжа услышал я знакомый голос белобрысого Гриши.

— Кл-а-а-а-а-с! — Протянул ему в ответ рыжий Денис.

— Ага. Дядя с Краснодара привез. Я сегодня в них на тренировке играть буду.

У передней парты в кучу сбежались почти все мальчишки класса. Они окружили Гришу, гордо демонстрировавшего всем свои обновки — кеды «Два Мяча». Синяя обувь с белой подошвой и окантовкой шнуровки, носила справа, над пяткой, эмблему с изображением, собственно говоря, мячей и гордой надписью: «Два мяча, сделано в К. Н. Р.».

— И не жалко в них мячик-то пинать? — Опасливо спросил кто-то из мальчишек.

— Мне в них жалко просто ходить! — Гордо заявил Гриша. — А это мне дядя специально для футбола привез. Что б играть удобней было. Мама, конечно, не хотела мне их на поле давать. Говорит, испорчу. Но мы с дядей настояли, что эта обувь моя личная, спортивная, и предназначено только для тренировок.

— Ну кла-а-а-а-а-с, — повторил Денис. — А дай посмотреть?

Мальчик потянулся было к кедам, но Гриша тут же отдернул их.

— Не трогай! Испачкаешь!

— Да я аккуратно, не жадничай!

Пройдя мимо сборища, я без разговоров сел за громоздкую парту с наклонной столешницей. Спрятал портфель на полку, под парту. Краем глаза я видел, как зрачки Глеба испуганно забегали. Он хотел было что-то мне сказать, но не решился. Отвернулся.

— Глеб? — Сказал я полушепотом.

Мальчик пошевелился, и я понял, что он услышал меня, хотя сделал вид, что это не так.

— Я тебе не прошу отвечать мне, — начал я. — Не хочу, чтобы тебя тоже считали предателем. Да только у меня есть к тебе просьба. Мне надо, чтобы после урока ты мне немного помог.

Обернувшись, Глеб бросил на меня хмурый взгляд.

— Упал я с дерева, — сказал я, — Гриша со своими дружками мой портфель повесели на ветку. А я полез, вот и упал. И память отшибло.

— Что, правда? — Удивившись, сильнее повернулся ко мне Гриша.

— Тихо-тихо, — опередил его я. — Сделай вид, что ты меня не слушаешь. Короче так. Забыл я, почему объявили мне бойкот. Не помню совсем. Потому надо напомнить. Я хочу все поправить.

— Поправить? — Снова удивился Глеб. — Это что же? Ты деньги вернешь?

— Деньги? — Нахмурил я брови. — Какие…

Договорить я не успел. Прозвенел звонок на урок, и в класс зашла учительница. Была она молоденькая, не старше двадцати пяти лет. Темные волосы убирала в аккуратную дульку. Девушка надела белую рубашку с остреньким воротником, черные в полоску пиджачок и строгую юбку.

Весь класс тут же подорвался: группа, рассматривавшая кеды, рассосалась, ученики столбиками стали у своих мест. А потом, внезапно, стали скандировать хором:

— С д-нем рож-де-нья! С д-нем рож-де-нья!

Пионеры дружно зааплодировали, а гордый Гриша преподнес учительнице шикарный букет, который ему передали с задних парт.

Девушка расплылась в счастливой улыбке, подняв ровные брови, заблестела глазками от радости.

— С днем рождения, Ирина Сергеевна! — Гордо заявил Гриша. — Этот букет мы передаем вам, нашей любимой классной руководительнице, в честь вашего дня рождения!

— Спасибо! Спасибо, мои родные! — Ирина Сергеевна приняла цветы, с наслаждением понюхала смесь ромашек, роз и сухоцветов. — Я не ожидала такого чудесного подарка! Спасибо ребята!

Весь класс снова залился аплодисментами.

— Да это что! — Крикнул с места бестолковый Денис, — если б не Батон, мы бы…

— С днем рождения вас! — Перебил его Гриша. — Желаем вам счастья, любви, успехов в вашем труде и личной жизни!