Пробуждение - Роман Смирнов

Если он не ошибётся.

Завтрак прошёл в молчании. Сергей ел механически, думая о своём.

Вчера Ворошилов согласился защищать армейские кадры от Ежова. Первый конкретный результат.

Сегодня — заседание Политбюро. Испания, хлебозаготовки, кадры. Нужно держать линию: помочь республиканцам, но не втягиваться. Ресурсы нужны здесь, дома.

Завтра… завтра видно будет.

Поскрёбышев вошёл ровно в восемь — минута в минуту.

— Доброе утро, товарищ Сталин. Машина будет в девять тридцать.

— Хорошо.

— Товарищ Орджоникидзе звонил. Просит принять сегодня вечером, после заседания.

Серго. Хорошо, что сам выходит на связь. Нужно укреплять отношения, пока не поздно.

— Пусть приезжает к семи.

— Слушаюсь.

Сергей допил чай, встал из-за стола.

— Поскрёбышев.

— Да, товарищ Сталин?

— Мне нужна информация по военным кадрам. Командиры корпусов, дивизий — списки, характеристики, послужные списки. Можешь достать?

Поскрёбышев не удивился — или не показал удивления.

— Запрошу в Наркомате обороны. К вечеру будет.

— Хорошо. И ещё — по наркоматам. Кто руководит, кто заместители, кто на хорошем счету, кто под вопросом. Сводная справка.

— Сделаю.

— Спасибо.

Поскрёбышев вышел. Сергей смотрел ему вслед и думал: полезный человек. Очень полезный. Если удастся сделать его настоящим союзником — многое упростится.

Но доверять полностью нельзя. Пока нельзя. Он слишком близко, слишком много видит. Один неверный шаг — и конец.

До отъезда оставался час. Сергей вернулся к тетради — дописать, пока есть время.

'Война. Что помню.

Июнь 1941 — удар по всей границе. Три группы армий: Север на Ленинград, Центр на Москву, Юг на Киев.

Первые недели — катастрофа. Авиацию уничтожили на земле. Связь потеряна. Командиры не знают обстановки, отдают бессмысленные приказы.

Котлы: Белосток, Минск, Смоленск, Киев. Сотни тысяч пленных в каждом.

Причины: — Внезапность? Нет, знали, что будет война. Не знали когда. — Армия не отмобилизована. Войска в летних лагерях, техника в парках. — Командиры боятся проявлять инициативу. Запуганы репрессиями. — Планы устарели. Готовились наступать, а пришлось обороняться. — Связь не работает. Штабы не знают, что происходит на передовой.

Что менять: — Командиры. Нужны люди, которые умеют думать, а не только выполнять приказы. — Планы. Готовить оборону, а не наступление. Запасные позиции, укрепрайоны. — Связь. Радиостанции, обучение радистов, дублирование каналов. — Мобилизация. Держать часть войск в готовности. Не распускать на лето. — Авиация. Рассредоточить, замаскировать, построить запасные аэродромы.'

Сергей перечитал написанное. Общие слова, общие идеи. Он не был генералом, не учился в академиях. Что он понимает в стратегии?

Но он видел войну — другую, маленькую, но войну. Он знал, как погибают люди, когда командование не знает обстановки. Когда связь не работает. Когда приказы приходят с опозданием на сутки.

Сирия научила его главному: война выигрывается не техникой и не числом. Война выигрывается людьми — командирами, которые умеют думать, и солдатами, которые им доверяют.

В сорок первом этого не было. Командиры боялись принимать решения — за любую ошибку могли расстрелять. Солдаты не понимали, что происходит — им не объясняли, не доверяли.

Это можно изменить. Нужно изменить.

Он снова взял карандаш.

'Главное:

Репрессии в армии — остановить или минимизировать. Каждый расстрелянный командир — это потерянный опыт, потерянное время на подготовку замены.

Инициативу — поощрять. Не наказывать за ошибки в учёбе. Наказывать за бездействие, за страх принять решение.

Штабную культуру — менять. Не бумажки и доклады, а реальное понимание обстановки. Карты, связь, разведка.

Всё это — не сразу. Постепенно, шаг за шагом. Пять лет — долгий срок. Можно успеть.

Если не напортачить.'

В девять двадцать Сергей вышел на крыльцо. Машина уже ждала — чёрная, отполированная до блеска. Власик стоял у открытой двери.

— Доброе утро, товарищ Сталин.

— Доброе.

Он сел в машину. Власик — рядом, как обычно. Охрана — во второй машине.

Поехали.

Москва за окном — уже знакомая, уже почти привычная. Деревянные дома сменялись каменными, улицы становились шире. Люди спешили по делам — на работу, на учёбу, по магазинам.

Обычный день. Обычная жизнь. Они не знали, что где-то в Кремле решается их судьба. Что человек в этой машине держит в руках будущее — их будущее, будущее их детей.

Сергей смотрел на эти лица и думал: ради них. Всё это — ради них. Не ради власти, не ради истории. Ради людей, которые хотят просто жить.

Он не выбирал эту роль. Но раз уж она досталась ему — он сыграет её как надо.

Машина свернула к Кремлю. Красные стены, башни, звёзды.

Начинался новый день.

Вечером, после Политбюро и разговора с Серго, Сергей снова сел за тетрадь.

Заседание прошло нормально. Испанию обсудили — решили помогать, но осторожно. Его позиция победила. Молотов поддержал, остальные не возражали.

Серго приехал расстроенный — опять аресты среди инженеров. Сергей пообещал разобраться. Не пустые слова — он действительно собирался. Каждый толковый инженер на счету.

Теперь — последние записи на сегодня.

'Итоги дня:

Политбюро — контроль сохраняется. Позиция по Испании принята.

Серго — союзник. Нужна поддержка, нужна защита его людей.

Ворошилов — союзник по армейским делам. Использовать для защиты военных.

Молотов — осторожный союзник. Поддерживает, но присматривается.

Ежов — проблема. Пока управляем, но надолго ли?

Поскрёбышев — неизвестно. Лоялен? Опасен? Нужно больше данных.

Завтра: — Изучить списки военных кадров. — Найти Рокоссовского, Мерецкова в списках. Проверить статус. — Подготовить почву для защиты армии.

Цель на месяц: — Выстроить систему защиты ключевых кадров. — Начать корректировку военных планов. — Укрепить позиции перед осенними перестановками (Ежов — НКВД).

Цель на год: — Минимизировать потери от репрессий. — Сохранить Серго. — Спасти ключевых военных. — Начать подготовку к войне.

Цель на пять лет: — Армия готова к обороне. — Промышленность работает. — Командиры на местах. — Страна выстоит.'

Сергей закрыл тетрадь, спрятал в ящик стола.

За окном — ночь. Тихая, майская, пахнущая сиренью.

Где-то в Германии Гитлер строит планы. Где-то в Японии точат мечи. Где-то в Москве Ежов составляет списки.

А он сидит здесь, на даче под соснами, и пытается изменить историю.

Глава 7

Ежов

Николай Иванович Ежов явился без приглашения — просто возник в дверях кабинета, когда Поскрёбышев вышел за документами.

— Товарищ Сталин, разрешите?

Сергей поднял голову от бумаг. Маленькая фигура в дверном проёме, горящие глаза, папка под мышкой. Ежов не умел ждать — это было видно. Энергия распирала его изнутри, требовала выхода.

— Входи.

Ежов