Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 4 - Артём Март

Проблему с формой тоже надо было решать. Предполагалось сделать ее в едином армейском стиле, ну и разработать логотип.

Про последний мы с мужиками спорили еще чуть не с самого начала работы над Обороной. Я предлагал ограничиться стилизованным щитом. Можно было добавить еще меч, но не обязательно. Фима шутил о том, что на шеврон стоит нанести либо белоголового орла в бреющем полете, либо портрет панка Егора Летова, исполнителя песни «Моя Оборона».

У Степаныча было свое видение: щит с красной звездой. Могло бы получиться красиво, но этот вариант пришлось отмести. Естественно, не из идеологических побуждений, а исключительно из прагматических. Больно много сейчас людей, особенно бизнесменов и «новых русских», которые относились к Союзу совсем нехорошо. Отпугивать потенциальную клиентуру мы не хотели.

А вот Жене Корзуну, в общем-то, было совершенно все равно. Его мало интересовало, под каким символом будет работать контора.

К спортивному залу я приехал часов в восемь вечера. Сумерки уже опустились на город и загустели. По всей улице Кирова, где и стоял политех, зажгли фонари. Запущенный парк, разделявший Кирова на две разнонаправленные двухполосные дороги, выглядел мрачным, даже несмотря на тусклый свет дорожных ламп.

Машину я оставил на широкой освещенной парковке, у заброшенных цехов предприятия, былое назначение которого я как-то позабыл. Отсюда, по тротуару к политеху нужно было пройти метров сто пятьдесят.

Когда я миновал небольшой проулок, отделявший цех от соседнего здания, заметил в нем какого-то нищего. Худой как палка, мужичок, одетый в бесформенные грязные штаны, тельняшку и куртку, стоял, опершись о столб железного заборчика. Приложив голову к облокоченной руке, он страдал то ли от похмелья, то ли от ломки.

— Привет, мужик, — прозвучал его слабый голос. — У тебя курево есть?

— Не курю.

— А-а-а-а. Молодец. А мелочь какая-нибудь?

Я сгреб какие-то медяки в кармане, высыпал их в его протянутую ладонь.

— Благодарствую, — буркнул он хрипло.

Когда я прошел дальше, краем глаза заметил, что мужичок последовал за мной. Когда я обернулся, тот, шел едва в полутора шагах от меня. Руку он запустил под куртку, норовя, что-то вытащить. В глазах его блеснул страх, когда мой взгляд уперся в них.

На лице мужика отразилось отчаяние, и он вынул из куртки молоток, замахнулся на меня. Конечно, ударить я ему не позволил. Схватил за запястье, тут же врезал мужику под дых.

Мужик всхлипнул, захрипел и осел на колени. Молоток вывалился из его руки, звякнул об асфальт тротуара.

Пока он хватал ртом воздух, стараясь отдышаться, я увидел, как белая девятка, стоявшая на той стороне улицы, в стояночном кармане, ожила. Двигатель ее заурчал, габариты загорелись. В следующее мгновение вспыхнули лампы заднего хода. Она быстро скатилась назад, дала газу к нам, на обочину.

— Ах ты падла, — проговорил я и отпихнул мужика ногой. Опустился за молотком.

Из девятки вышли уже знакомые мне Пухлый, Мирон и Коряга. С ними были еще двое.

— Че, Михалыч, обижают? — С насмешкой крикнул Коряга.

Мужик, валяющийся на боку, торопливо закивал.

— Ну ниче. Щас мы его обидим, — холодно сказал Мирон, доставая из-за пазухи пистолет.

В голове промелькнула быстрая мысль: «Вальтер в машине».

Мирон наставил пистолет на меня, я на автомате взял и кинул в него молоток. Ну а потом дал со всех ног в темный переулок, где стрелкам было бы сложнее меня достать.

— Ай, мля! — Раздался крик боли, а вслед за ним топот многочисленных тяжелых ботинок.

Действовать нужно было быстрее, чем мое зрение привыкнет к темноте. Это значило бы, что погоня тоже адаптировалась к отсутствию света.

Я нырнул за первый попавшийся дом, и трое братков промчались вперед. Только последний, видать, что-то понял, заглянув в переулок. Этого я вырубил первым. Прописал ему правый прямой. Целился в челюсть, но в темноте попал, видать, в нос. Хрустнуло, мужик замычал, но не упал, схватившись за лицо. Вцепившись ему в одежду, я приложил его к стенке. Когда мужик осел, дал второй раз. Услышал, как железная труба зазвенела о низкую завалинку здания. Видать, выпала из рук громилы. Схватив ее, я бросился назад.

— Где он⁈

— А! Вон!

Троица отбежала недалеко. Почти сразу, последний из них, самый большой, видать, Пухлый, потянул ко мне свои клещи. Я размахнулся, дал ему трубой и попал куда-то в плечо. Пухлый устоял, пригнув голову. Второй удар уже повалил его с ног. В следующего, который вскинул пистолет, угодила брошенная мной труба. Последний не решился нападать. Судя по комплекции, это был Коряга.

Пока я разматывал вооруженного, Коряга просто припустил в темноту переулка. Гнаться за ним я не стал.

Оставив нападавшего и Пухлого корчится на земле я торопливо пошел назад, к выходу из проулка. Когда вошел в пятно фонарного света, передо мной возник Мирон. Держась за окровавленную голову и пошатываясь, он наставил на меня ствол.

— Э! Мужики, вы че творите? — Вмешался какой-то незнакомец из появившейся в стояночном кармане машины.

— Пошел нах! — Отвлекся на него Мирон. — Не суй сюда свою сопатку!

Когда за моей спиной появились еще трое, возглавляемые Корягой, незнакомец сказал:

— Мужики, ну вчетвером на одного совсем не дело.

Находившийся в пяти шагах от меня Мирон, только оглянулся на него, но не ответил. Я же понимал, что добраться до вооруженного сейчас просто не успею. Он выстрелит быстрее, чем я сдвинусь с места. Пропустив мимо ушей слова влезшего к нам незнакомца, Мирон просто поднял ПМ, щелкнул курком.

— Стоять, суки! — раздался звук передергиваемого затвора. — Всех перестреляю!

Мы с Мироном почти одновременно посмотрели на незнакомца. Тот застыл у машины, направив на бандита ствол автомата Калашникова, не пойми откуда взявшегося в его руках.

Глава 6

Троица бандитов, к которой уже подступал очнувшийся четвертый, в ступоре застыла за моей спиной. Коряга даже попятился, видя вооруженного автоматом мужика. Бормоча себе под нос что-то матерное, он не решался прийти на помощь Мирону. Никто из его дружков не решался. Все знали, что единственная очередь, выпущенная из АК, скосит всех.

Мирон бросал взгляд то на меня, то на мужика с автоматом. Глаза его, сосредоточенные, как у хищника, будто бы ловили тот единственный шанс выкрутиться из заварушки. Я, напряженный как струна, ждал. Ждал, чтобы ответить на следующий шаг мясуховского.

Наконец, Мирон решился. Между моментом, когда незнакомец достал автомат и ходом Мирона, прошло буквально секунд тридцать. Все вокруг будто замедлилось. Звуки окружающей действительности потеряли любой смысл, затихли. Я слышал только стук своего сердца. Адреналин, немного