Бессердечный принц. Раскол (СИ) - Мелевич Яна

Чернеющие кончики бушующего гнева вызвали удовлетворенную улыбку.

— При всем уважении, Ваше Сиятельство, но моя дочь… — Максим Федорович напрягся, когда я сделала новый шаг вперед, и резко замолчал.

— Продолжайте, — подбодрила весело. — Ваша дочь, Максим, совершеннолетняя. И независимо от опасности ее дара, вы не имеете права удерживать Оксану насильно в доме. А также избивать.

— Никогда!

Его ноздри затрепетали, а я ловко поймала плывущую по воздуху нить. Завороженная иссиня-черным отблеском, высунула кончик языка и ощутила прогорклый вкус жженого сахара.

Странно, что меня так увлекли чужие эмоции, тем более негативные. От них буквально кружилась голова, гормоны отправились вскачь, словно кто-то впрыснул мне несколько кубиков адреналина через катетер.

Примерно такое же состояние я уловила и в Максиме Федоровиче, который тяжело задышал, как только я рванула нить на себя. Сначала осторожно, затем дернула сильнее и жадно вдохнула карамельный запах.

Его зрачки расширились, рот судорожно приоткрылся. Мозолистые пальцы потянулись к шее, и лицо резко покраснело.

«Больше, нам нужно больше эмоций».

Голос в голове распоряжался моим безвольным сознанием и обмякшим телом, а я все тянула и тянула нити чужих эмоций в остром желании добраться до источника. Выпить его до дна, чтобы сахар с примесью горьких огарков утолил безумный голод. Как будто распутывала волшебный клубок в отчаянной жажде найти его конец.

Кончики пальцев заискрились. Магия, точно шаловливая змейка, потянулась из многочисленных щелей к моим рукам. Теперь я ощущала все острее: сквозь злость прорывался страх, а с ним вкупе шла кислая и противно пахнущая паника. Голосов стало больше, эмоций тоже. Где-то на задворках подсознания я уволила звон не то посуды, не то стекла и чьи-то стоны разочарования.

Все прекратилось так же внезапно, как и началось. Входная дверь с грохотом распахнулась, и вместе с ледяным порывом ветра со снегом в мой дом влетел Алексей. Максим Федорович рухнул с хрипом на пол бесформенной кучей, когда сильные пальцы цесаревича обхватили мое запястье. От прикосновения магического браслета я взвыла, потому что кожу обжег раскаленный металл.

Остро запахло паленой человеческой плотью, а мой крик потонул в ладони Алексея.

— Папочка!

— Ваше Императорское Высочество!

Мелькнули знакомые зеленые волосы, когда Оксана выскочила из-за спины Петра Исааковича и бросила к задыхающемуся отцу. Сквозь мутную пелену я заметила, как одна из горничных, Агнешка, тяжело завалилась на косяк, а у ее ног лежала расколотая ваза.

Грохот ботинок по паркету, голоса людей, шум сбегающих по лестнице невесомых шагов — все смешалось для меня в единую какофонию из звуков.

— Матушка, чем здесь пахнет?!

«Софи? А Натали и Татьяна Юсупова где?» — мысленно растерялась я.

— Софья, быстро наверх и запритесь в комнате! — отдал приказ Алексей. Даже голоса не повысил, однако от его интонации пробрало до костей. — Остальные разберитесь здесь и окажите помощь пострадавшему.

— Ваше Императорское Высочество, лучше послать за лекарем. Княгиня в плохом состоянии, — прошелестел рядом Петр Исаакович.

Я не видела своего управляющего, поскольку окончательно потеряла ориентиры. Магия, которая минуту назад переполняла источник, внезапно исчезла, а тело превратилось в иссушенный колодец с бездонным дном.

До меня постепенно доходило, что сейчас произошло.

Случился неконтролируемый магический выброс, который чуть не убил Максима Федоровича. Такой мощности, что задел всех домочадцев и вырвался на улицу. Если уж чудом оказавшийся здесь Алексей появился на моем пороге с браслетом наготове.

— Будет жить. Нужно поставить капельницу и немного отлежаться, — кто-то явно занимался садовником.

— Папочка…

Опять Оксана. Плачет. Неужели я ошиблась в предположениях насчет ее отца?

Меня повело назад, затем в сторону, но крепкая рука обхватила поперек туловища и не дала рухнуть на пол. Все, что я видела перед собой: серебристо-серый взор и широкая ладонь, которая легла мне на шею.

— Тихо, тихо, — шепот Алексея приятно успокаивал запертый внутри хаос. — Дыши глубоко.

— Она в порядке?

Софи сейчас раздражала так же, как комариный писк над ухом.

— Барышня Репнина-Волконская, я попросил вас уйти.

— Сестра и Татьяна Юсупова обеспокоены. У Тани случился резкий приступ мигрени, — игнорируя интонацию Алексея, моя падчерица упрямо стояла на своем. — Они обе в спальне. Что я должна им сказать?

— Княгине стало плохо.

— Отлично, тогда скажу, что у нас случилась утечка старого газового баллона, и всем стало дурно. Проблема устранена, но рекомендуется открыть окна и не выходить из комнат. Если девица Юсупова пожелает, то ваши люди довезут ее до дома.

Будь я в лучшей форме, наверное, поаплодировала бы за такую дальновидность. Зря ругала! У Софи очень богатая фантазия, потому что баллона с газом у нас в помине не было.

— Мои?

В голосе Алексея промелькнуло недоумение. Похоже, он тоже не ожидал от моей младшей падчерицы такой прыти.

— Ну не наши же. Тем более что вы все равно здесь. А мы немного стеснены в средствах, поэтому лишние траты на такси бизнес-класса нам не по карману. Матушка настоятельно просила экономить. Я же строго следую ее завету. Петр Исаакович?

— Барышня?

— Немедленно подготовьте гостевые комнаты и пришлите повариху для обсуждения меню на ближайшую неделю. Всех, кто стоит на ногах, распределите для работ по дому. Садовнику и его дочери вызовите семейного лекаря.

— А…

— А всем остальным займутся люди его императорского высочества. Если хоть одна живая душа прознает… — Софи запнулась, и я устало прикрыла глаза. — О деликатном состоянии матушки, все будут уволены с позором без выходного пособия. Нечего разносить по соседям досужие сплетни. Ясно?

— Да, барышня.

Меня подняли на руки, и потолок резко поменялся с полом местами.

— Софья.

— Ваше Императорское Высочество?

— Раз уж вы за главную, то помогите мне отнести вашу матушку в личные покои. Потом займетесь сестрой и гостьей.

— Как прикажете.

Мое ослабевшее тело куда-то понесли. Я хорошо чувствовала запахи уда и прохлады, которые исходили от влажного пальто Алексея. Потом услышала, как из дальней комнаты на втором этаже кто-то позвал Софи.

— Представляешь, Танюш, наша бестолковая домовиха что-то напутала с баллоном! Народ в обморок чуть не попадал, матушка без сознания. Хорошо, что мимо проезжал кортеж его императорского высочества и заметил выбегающих на улицу слуг!

Татьяна пискнула ей в ответ чепуху про срочные дела и засобиралась домой. А я, пребывая в полусне, неожиданно пришла в себя, представив, какую чушь эта идиотка наговорит своей сплетнице-матери.

Будто бы у княгини Репниной-Волконской дома случился взрыв газового баллона, пока она проводила личную встречу с цесаревичем. Но лучше так, чем реальная причина паники. Татьяна бы все равно увидела машину Алексея.

— Матушка?

— Я в порядке, Натали, — вяло махнула рукой, когда меня устроили в горизонтальном положении на кушетке.

Судя по волнению на ее лице, выброс получился все-таки больше, чем я предполагала. Бедняжку трясло: кожа стала белой, точно бумага, губы отдавали синевой, а глаза казались чересчур огромными для кукольного личика.

Да и вообще все вокруг выглядели плохо.

Как будто они за жалкие пять или десять минут пережили настоящий ужас. Разом. Выплеснутые и троекратно усиленные хаосом эмоции Максима Федоровича перекинулись на остальных, словно рыбацкая сеть. Даже Софи качало из стороны в сторону, но она держалась лучше старшей сестры, поэтому отправилась провожать Татьяну домой.

Мне вручили упаковку льда, платочек, пропитанный нашатырем, и стакан воды с каким-то жутко пахучим лекарством. Натали пробормотала что-то про успокоительно, затем быстро вышла из комнаты.

Оставила меня с Алексеем наедине.