Лесник поневоле 2.0 - Мархуз

надеяться на милость победителей и благодушие завоевателей. Куда фашистов ни целуй — у них везде жопа. Требуются годы, чтобы удобно разлечься под оккупантами и начать получать удовольствие от новой власти, а за это время всякое случается. Впрочем, желающих смело высказаться в лицо майору, пока не наблюдалось — чай не безликий интернетный форум. Можно не только по репе схлопотать, но и пулю отхватить за базар и несогласие.

Артём забрался на одно из деревьев, растущих недалеко на холмике, и вёл наблюдение на случай, если каратели решат вернуться не ко времени. Остальные разграбили автомобили и трупы и перетаскали добро подальше в лес, замаскировав по возможности. Вдруг немцы не найдут и удастся потом всё унести в берлогу? Естественно, когда фашисты уедут обратно в Себрицу. Если уедут.

Коменданту доложили о далёких выстрелах и взрывах, когда фрицы уже обходили болото. Одно отделение унтеров сразу же отправили обратно, чтобы разобраться, а основной отряд продолжил путь.

Конечно, хуторяне тоже не идиоты и, увидев утром самолёты, подготовились. Женщин, детей и телеги отправили ещё дальше — к другому болоту, на юго-восток. А мужчины остались, сами не понимая зачем. Так что, заметив выходящих из леса и осознав их количество, врубились что честной перестрелки не будет. Слишком много немчуры пёрло «в гости». Впрочем, крестьяне люди не гордые, особенно те, кто в лесу живёт. Раз и здесь жизни нет — значит нужно догонять своих, пока есть возможность. Засаду можно и дальше вглубь организовать, чтобы женщин и детишек прикрыть, если что.

Сборная охотничья команда, добравшись до кострищ и следов недавнего пребывания «партизанен», приостановилась. Во-первых, устали, во-вторых, проголодались, в-третьих, самые соображулистые начали сомневаться, хотя и держали мысли при себе. Сколько же этих партизан, если следы ведут куда-то на юго-восток, а взрывы были слышны позади, на севере? И как их всех вылавливать и убивать, когда они, получается, везде вокруг по лесам прячутся? А от полутора взводов осталось, оказывается, лишь чуть больше половины. Одно дело докладывать наверх в рапортах о горстке — совсем другое осознать то, что горстка явно не одна.

Дурные мысли одолели даже коменданта. Можно ещё долго преследовать разбойников, углубляясь в лес, можно вызвать авиацию, чтобы отбомбилась и добить выживших. При условии, что лётчики найдут цель в дебрях. А если не найдут или те попрячутся? Да и позади были подозрительные шумы и свои же офицеры, которые вначале песни пели, готовясь к охоте, теперь приуныли. Конечно, они пойдут хоть на край света, но доложиться об успехе нужно сегодня, в крайнем случае, завтра пораньше. Иначе командование может и нового коменданта назначить, а всю «зондеркоманду» отправить на передовую.

Причём, формально прицепятся к «отсутствию на положенном месте, согласно расписания военного времени». Чтобы привести мысли в порядок он объявил привал. Поесть, а заодно и передохнуть от ходьбы.

— Немцы! — доложился Рыбаков громким шёпотом, который был слышен всем, включая Платоныча, на которого тоже напялили гарнитуру.

Старшина, когда его учили ей пользоваться, поразился «американской» минитюаризации средств связи, а также удобству пользования.

— Эх, Алексеич, вот бы в войска такую, для всех.

— Будет, Андрей Платоныч, будет и для всех, и для каждого. Дай только время науке развиться, чтобы аппаратура дешёвой стала.

Это да, это Филатов понимал хорошо, дорогое каждому не раздашь.

Тёмка сообщил, что насчитал лишь дюжину и готов их перещёлкать прямо с дерева. Майор тут же прикрыл разгильдяйство, потребовав не выделываться, а поддержать, когда нужно будет, фланговым огнём сверху. Один немецкий пулемёт уже стоял, готовый к бою, как раз для случая, если кто-нибудь вернётся не вовремя. Старшина пристроился за ним, а Межов и Локтев залегли по краям хутора. Дюжина — это не рота и даже не взвод, можно и повоевать, а потом сбежать, когда подмога к ним придёт. Главное — не увязнуть в бою, даже имея супер-дуперское оружие. Количественный перевес ещё никто не отменял и каждую операцию следует планировать, исходя из этого.

Слава богу, отделение жандармов не наткнулось на растяжки и спокойно вылезло на луг из леса, чтобы посмотреть на свои машины и выгоревшие постройки. Поэтому и наткнулись на обстрел из собственного МГ-34 (ставшего трофейным) и трёх снайперок. Сколько врагов останется в живых после первого залпа, если их всего двенадцать? Хотя бы ползком ползли и долго-долго из-за деревьев приглядывались. Но фриц до сих пор непуганый, вышел на охоту на людей, как если бы за бессловесными лесными тварями — вот и срабатывает инерция мышления и поведения. Двое, правда, уцелели, залегли и… поползли обратно. Одному удалось уйти, а второму не повезло — наткнулся-таки на гранаты с проволокой.

Погоню за последним Межов отменил, как бессмысленную — немец явно добежит до своих, чтобы доложиться. Геройствовать, следя за диверсантами, он не станет, наверняка жить хочет больше, чем славы и посмертных речей. За фюрера погибают «на миру», а не в чаще, где всё равно свидетелей подвига не имеется. Лучше уж ещё раз проверить минирование и унести трофеи на базу. Большего всё равно не совершить, разве что предупредить жителей Щедричей о возможных санкциях? Деревенских обязательно накажут, причём смертью, но и прекратить боевые действия тоже неразумно. Либеральность по отношению к покорённым обернётся спокойной жизнью завоевателей и развяжет фашистам руки. Гуманизм хорош в мирное время, когда торжествует закон, а не право сильного.

В деревню отправили Рыбакова, как самого мобильного, а сами пошли за трофеями — их ещё таскать не перетаскать, к схрону. Артём долго матерился про себя, разглядев деревенскую жизнь — несколько человек уже щеголяли в повязках полицейских. Вступать с ними в перестрелку рискованно, а ходить и объяснять жителям что бы то ни было не представлялось возможности. Так и не вступив в контакт, он вернулся с миссии голодным и разговорчивым.

— Да, блин, уже и полицаи там из местных. Кроме того, насчитал трёх фрицев. Правда, такое впечатление, что не во всех избах люди есть, может сбежали?

Старшина переживал за деревенских, поэтому готов был переодеться в гражданку, чтобы сходить в Щедричи.

— Платоныч, пока ты будешь ходить, прихрамывая, каратели вернутся и тебя тоже грохнут. Запомни, или ты защищаешь тех, кто на оккупированных территориях, то бишь в новой Германии, или тех, кто в СССР.

— Геннадий Алексеевич, — неожиданно проклюнулся Локтев, — может часть оружия перетаскаем в наш «погреб», а то эту точку немцы скоро вычислят?

— Правильно мыслишь, старлей. Так и сделаем, но завтра с утра, а то скоро стемнеет.

За болотом тоже приближался закат и следовало решить с выбором: возвращаться, преследовать или пока заночевать. Выбор пришёл, а точнее прибежал, вместе со спасшимся от засады унтерофицером. Его доклад о партизанах, обосновавшихся рядом с хутором и уничтожившим целое отделение доблестных солдат, вынудил всех вернуться. Многие вздохнули с облегчением, несмотря на «русскую угрозу». Обер-лейтенант абвера Отто Гильт, примкнувший в качестве добровольца к ягдкоманде, потихоньку наматывал на ус поступающую информацию. В этой экспедиции он считал себя не охотником, а наблюдателем и готовил соответствующий рапорт наверх. Кто знает, может ему поручат создать настоящее подразделение охотников за партизанскими головами? Да ещё и соответствующим образом экипируют отряд возмездия, заодно повысив в звании лично его.

Солнце уже ушло за горизонт, когда каратели добрались до своего транспорта и начали рассаживаться по машинам. Время позднее, всем не терпелось добраться до ближайшей деревни, поэтому времени старались не терять. Конечно, жаль украденного оружия, но не устраивать же в полутьме прочёсывание леса. Да ещё и сразу во всех направлениях. А зря — за ними наблюдала пара глаз некоего Межова, с небольшим пультом в руке. На этот раз он проверял работу радиодетонаторов, причём успешно — пластиду без разницы, что калечить: людей или транспорт. Сразу после взрывов Гена дал дёру, а от карателей осталось целыми не более десятка. Остальные двадцать состояли из убитых и раненых.

Несколько жандармов, прибежав в деревню, подняли переполох и задействовали весь гужевой транспорт на перевозку тел. Единственный мотоцикл отправился за комендантом, отделавшимся лишь контузией, а когда освободился, доставив персону по назначению, тут же уехал в Себрицу за врачами и подмогой. Майор жандармерии сначала задумался о карах, но вовремя перестроился, усиленно раздимывая, как отчитываться перед командованием. Ясно, что добром это не кончится, но может удастся хоть как-то выкрутиться?

Обер-лейтенант, хоть и получил ранение, по-своему остался даже доволен. В госпитале будет полно времени составить обстоятельную докладную записку, обдуманную и детальную. Картина вырисовывалась прямо на глазах: и по созданию спецподразделения, и по критике действий жандармерии, абсолютно не готовой