Воскрешая прах и пепел - Эмма Райц
* * *
– Хм… Провинция как-то не освежила тебя, а подействовала хуже Москвы.
– Я тоже счастлива тебя видеть. – Софи иронично усмехнулась, с внезапным наслаждением поймала легкий поцелуй Даниила в висок и рухнула на переднее сиденье «Лексуса».
После поезда она все еще чувствовала себя на троечку. Голова была мутной, спина ныла, даже дышалось не очень комфортно.
– Домой?
– Ага. Я как раз смою с себя запах железной дороги и буду готова к веселым семейным посиделкам.
* * *
– Здравствуй, милая. – Ярослав с внезапной отцовской нежностью обнял Софи за плечи.
– Привет, пап.
Даниил пожал ему руку и отключил звук на телефоне:
– Ничто не должно отвлекать нас от семейного застолья.
– Ой, хорош издеваться, а? Старик снова довел мою жену, и она укатила в Париж лечить депрессию очередным шопингом и молодым вином.
– Снова будем вчетвером?
– Да. Проходите…
Софи с легким страхом непроизвольно взяла Волохова за руку.
– Переживем… Час препирательств – и мы свободны еще на пару месяцев.
– Дурацкая пытка.
Яков, как и всегда, недовольно восседал во главе стола:
– Могли бы и почаще наведываться в отчий дом.
– И вам добрый вечер. – Даниил уже предчувствовал то сомнительное наслаждение, с которым устраивал препирательства с этим бессмертным стариком на каждом совместном ужине.
Почему-то Якову нравилось спорить с Волоховым. Он делал это с неизменной дьявольской ухмылкой, каждый раз проигрывал в аргументах, сипло смеялся и удалялся к себе. После чего все с облегчением выдыхали.
– Почему Софья уезжала одна на целую неделю?
– Мои обстоятельства в последний момент резко изменились, и я не смог присоединиться к ней.
Яков прищурился:
– Врешь как дышишь.
– Вы уверены, что хотите в очередной раз проиграть в словесном бою?
– Я уверен, что вы решили, будто мне больше нечем заняться, кроме как годами ждать правнуков.
– Отец! Я просил не поднимать эту тему!
Но Яков был непреклонен:
– Полгода прошло со дня свадьбы. И ни намека на ваше крайне острое желание строить настоящую семью! Один в офисе пропадает, вторая шляется по провинции в одиночку. Я не собираюсь это терпеть.
– Да вы что… И какие санкции примените на этот раз?
– Блин, Даниил! Ну ты-то куда… – Ярослав неизменно чувствовал себя не в своей тарелке на подобных ужинах. С одной стороны, он после каждой второй фразы отца испытывал испанский стыд, с другой – переживал, как бы Волохов не перегнул палку и не довел старика до приступа.
– Впишу пункт в завещание! Без детей никаких заводов!
– Боже… – Софи уронила голову в ладони. Ее понемногу начинало лихорадить. Списав это неприятное ощущение на нервное напряжение, она допила уже второй бокал воды и уставилась в окно.
– Впишите туда сразу поимку банды лепреконов и оседлание радужного единорога. Чтоб мы наверняка не справились. – Волохов уже вовсю забавлялся, но без значительной агрессии. И старался не смотреть лишний раз на нервно подергивающееся лицо тестя.
– Дошутишься! У меня тут нахлебников целый вагон!
– При всем моем уважении, назвать меня нахлебником – достаточно лицемерно. Я не сижу на шее у Ярослава и поднялся в своем деле далеко не только благодаря работе с ним.
– Еще бы ты попытался где-то тут присесть! Я и баб-то его сгонял, сколько мог!
– Господи, когда это все закончится…
– Для чего? Это личная жизнь вашего сына, с какой стати вы позволяли себе лезть в его дела?
– Давайте не будем!
– Умел бы ты выбирать женщин, не стали бы.
– Ярослав, сочувствую, правда.
– А с чего вдруг сочувствовать? Не удивлюсь, если через пару-тройку лет объявится еще одна милая мордашка внебрачного ребенка.
Ярослав ударил ладонью по столу и встал:
– С меня хватит! Если бы не ты со своими диктаторскими замашками, никаких внебрачных детей не было бы!!! Только законные! – Он вдруг осекся и бросил взгляд на застывшую Софи.
– Что? Что это значит?
– Ничего.
– Да расскажи, чего уж!
Софи стащила с себя жакет, но ей все еще было жарко и некомфортно:
– Что ты должен рассказать?! Папа?
Волохов сжал ее ладонь, но она вырвала пальцы и, с трудом выпрямившись, уставилась на отца.
– Нет уж! – Ярослав зыркнул на отца. – Ты заварил, ты и рассказывай!
– Я ничего не заваривал! Я поступил как должно!
– Да что вы оба?!..
Ярослав снова посмотрел на дочь. Волохов начинал догадываться…
– Что-что?! Деду скажи спасибо, что до двадцати пяти лет понятия не имела, кто твой отец! Он мне весь мозг вынес из-за твоей матери! Не ровня… Приживалка. Как только ни обзывал, ни изводил, ни… А я ее любил! Год пытался противостоять! Год это все сносил!!!
У Софи все поплыло перед глазами…
– Ярослав… – Даниил аккуратно качнул головой.
– Что?! – Ранкович от бешенства швырнул фужер, и тот, ударившись об угол огромного камина, разлетелся вдребезги.
– Я хочу уйти…
– Мы не закончили! – Во взгляде старика одновременно читались раздражение, страх и неуверенность.
– Очень даже закончили. – Волохов помог Софи встать и стремительно вывел ее из столовой, но только на улице понял, что она вся была неестественно горячей. – Эй, ты в порядке?
– Нет… – Софи согнулась пополам и застонала.
– Софи! – Даниил подхватил ее и почти бегом понесся к машине. – Сейчас… Потерпи. Что болит?.. – Он усадил ее на переднее сиденье и откинул спинку на максимум. Софи снова скрутило, и она еле слышно простонала:
– Живот… Низ живота…
– Черт… Потерпи! Долетим до клиники…
Софи снова застонала. Ее лоб покрылся испариной, волосы прилипли к лицу.
– Десять минут… Принцесса, терпи. – «Лексус» с визгом шин сорвался с места и унесся в сторону ближайшей частной клиники.
Глава 14
Открыв глаза, Софи долго смотрела в белоснежный потолок. Оглядевшись, она почувствовала ноющую боль где-то в паху, словно в первый день менструации. Волохов дремал на небольшом диване. В памяти всплывали мутные образы: вроде бы он довез ее до больницы и занес в приемный покой, а потом… Потом все обрывалось.
Зато слова Ярослава о его прошлом и загубленной любви к ее матери вдруг с
