Воскрешая прах и пепел - Эмма Райц
– Привет.
Она дернулась и сразу же сжалась от болезненных ощущений.
– Привет… Что со мной?
Даниил улыбнулся уголком рта и встал, разминая затекшую спину:
– Сейчас приглашу врача. Я не тот, кто сможет нормально объяснить тебе все случившееся.
Пока хирург максимально тактично рассказывал Софи, что у нее была внематочная беременность, и несколько часов назад она чуть не умерла от внутреннего кровотечения, Волохов стоял за дверью ее палаты и уныло вспоминал о сентябрьском круизе и всех своих совершенных в те дни глупостях.
«Осень оказалась не дерьмовой… А супер-дерьмовой…» – после ухода врача он не сразу решился зайти. В сознании Даниила боролись чувство вины за допущенную беременность и облегчение за ее быстрый исход.
– Моя бывшая благоверная ошиблась, – пробормотал сонный Стас. – Нет в тебе ума на пятерых.
– Отвали.
– Да ладно. Мне через это однажды пришлось пройти. Не накосячь, как я.
* * *
Софи лежала с закрытыми глазами. По ее щекам медленно текли слезы.
– Малышка… – Волохов присел рядом и взял ее за руку. – Главное, что с тобой все в порядке. Остальное переживем.
– Не обязательно.
– Что не обязательно?
– Изображать жалость. – Она сдвинула его ладонь и накрылась одеялом с головой.
– Мне правда жаль. Мы потеряли бдительность всего однажды, и это сразу аукнулось.
– Ты.
– Я?
– Ты потерял бдительность. А мне аукнулось.
Даниил запрокинул голову и вздохнул:
– Согласен. Что сказал врач? Какие прогнозы?
Софи шмыгнула носом и глухо ответила из-под одеяла:
– Минус пятьдесят процентов к вероятности следующей беременности.
Волохов растерянно забарабанил пальцами по прикроватной тумбочке. Он всегда виртуозно подбирал слова для защиты, нападения и ободрения. Но сейчас завис, словно двоечник у доски.
– Я изменила тебе во Владимире.
Даниил поднял голову и встретился взглядом с печальными карими глазами Софи.
– Я так и думал… Но это неважно.
– Тебе вообще плевать.
– Если он тот, с кем тебе лучше, чем со мной, я буду только рад за тебя.
Софи снова уткнулась в подушку и горько рассмеялась:
– Знаешь, в чем ирония?
Волохов уперся локтем в край ее кровати и непонимающе уставился на заплаканное лицо своей юной жены:
– В чем же?
– Из всех окружающих меня мужчин, кажется, ты единственный, кто не врал мне. Не давал неисполнимых обещаний и не дарил пустых надежд. И твоя гребаная похотливая искренность – лучшее, что случилось со мной за последний год. – Она всхлипнула и отвернулась.
– Софи… Что он сделал?
– Решил избавиться от своих финансовых сложностей за мой счет.
Даниил сжал челюсти и свел брови. Он с давних пор на дух не переносил ничтожеств мужского пола, живших в свое удовольствие за счет женщин или решавших свои проблемы их руками и банковскими счетами.
– Как его зовут?
– Забудь. Не хочу говорить о нем.
– Как его зовут?
– Пожалуйста, не надо.
– Я ведь все равно узнаю.
– Алексей Коржаев.
Волохов отправил короткое сообщение своему ассистенту.
– Тебе что-нибудь принести? Воды? Сок? Или…
Он не успел договорить, как дверь открылась, и внутрь заглянул бледный Ярослав:
– Софья?
– Уйди.
– Что случилось?! Почему…
– Вон!!!
Ранкович замер с открытым ртом, а Софи окончательно потеряла контроль над своими эмоциями и разрыдалась.
– Я не…
– Пойдем. – Волохов мягко вытолкнул тестя из палаты и тихо прикрыл дверь.
– Какого черта?!
– Остынь. И передай своему Кощею, чтоб больше не смел заикаться о правнуках. Иначе я не посмотрю на его возраст. – Даниил впился разъяренным взглядом в недовольное лицо Ярослава.
– Что с моей дочерью?
– Неудачная беременность.
– Бер… Что?!. – Он попытался ухватить Волохова за воротник рубашки, но тот по старой армейской привычке увернулся и чуть не вывихнул Ярославу руку. – Я просил тебя не зариться на нее!!!
Толкнув Ранковича к стене, Волохов оскалился:
– Твой папаша тоже просил тебя не якшаться с ее матерью.
– Это другое!
– Конечно! Ты такой же, как он. Ты обижен, что он сломал твою жизнь, но сам пытаешься решать за других. Вот только я не двадцатилетний сопляк. Не смей мне указывать. И ей тоже!
Ярослав обессиленно рухнул в кресло и закрыл лицо руками. Даниил вернулся через минуту со стаканом сока и молча зашел к Софи.
– Скажи, что тебе привезти? Как помочь?
– Никак. – К моменту его возвращения Софи уже перестала рыдать и слепо смотрела в пустоту. – Ты не можешь мне помочь.
– Посидеть с тобой?
– Не нужно. Я хочу спать…
– Хорошо. Отдыхай. – Он поцеловал ее в макушку. – Я буду тут.
Даниил вышел в коридор, посмотрел на сгорбившегося Ярослава, вздохнул и присел рядом.
– Сколько я должен?
– За что?
– За госпитализацию.
– Нисколько.
– Волохов.
– Что?
Ранкович выпрямился:
– Моему отцу было плевать, что я чувствую. Но тебя я просил не трогать ее, потому что мне, как раз наоборот, важно, чтобы с ней все было в порядке. Потому что я знаю, кто ты такой и как предпочитаешь строить личную жизнь.
– Чушь. – Даниил встал, надел примявшийся после ночи на неудобном диванчике шерстяной пиджак и скривился в саркастичной ухмылке: – Если бы тебе было не все равно, ты не стал бы устраивать этот цирк и не пихнул бы свою дочь замуж за кого угодно, лишь бы не остаться без заводов.
– Посмотрел бы я на тебя, окажись ты в моем положении!
– Вся эта затея изначально была провальной. – Волохов развернулся и быстро пошел по коридору в сторону кафетерия, не дожидаясь очередного оправдания Ярослава.
* * *
Съев какой-то унылый сэндвич и запив его еще более унылым кофе, Даниил вернулся к Софи и отключил от зарядки телефон. Он с удивлением уставился на дисплей, где высвечивалось два десятка пропущенных звонков от ассистента и сотрудников бюро. Чтобы не будить Софи, он вышел в коридор и перезвонил.
Ночью несколько человек в масках устроили погром в офисе. Не пропало ничего, кроме архива записей камер наблюдения. Волохов сразу понял, дело чьих рук это было. Точнее – кто был заказчиком погрома. Он проинструктировал ассистента касательно дальнейших действий, перевел работу офиса на удаленный режим,
