Сергей Извольский - Эпидемия. All inclusive. (+novum rabies virus)

Широко открыв рот, как рыба, выброшенная на берег, Марина отползла на коленях в сторону. Она все еще хрипела, пытаясь восстановить дыхание, горло жгло сухостью. Девушка отползла еще немного, чувствуя под ладонями сыпучую землю, и только тут у нее получилось вздохнуть полной грудью. Но едва вздохнув, девушка сразу закашлялась, и ее тут же вырвало скудным завтраком.

Утеревшись грязным, рыжим от грязи рукавом, Марина попыталась подняться, и у нее даже получилось встать на одно колено. Но девушку качнуло, и она упала на землю. Заскулив от боли, Марина беззвучно заплакала, плечи затряслись от рыданий. Но плакала она не только от боли. Плакала она и от облегчения, осознавая, что все закончилось.

Выжила в аварии — выжила. Даже почти цела. Страшное, бессмысленно избиение кончилось? Кончилось.

— Девушка, с вами все в порядке?

Сквозь наконец-таки хлынувшие слезы Марина не видела, кто над ней склонился. Лишь размытый овал лица перед глазами.

Громко шмыгнув, Марина закивала, и вдруг поняв, какое зрелище она сейчас представляет, закрыла лицо руками. Вопросы продолжали звучать оттуда, из-за сомкнутых ладоней, но девушка все кивала головой, в ожидании пока от нее отстанут.

Дождавшись, пока обеспокоенный ее самочувствие неизвестный отойдет, Марина отняла руки и принялась рукавом вытирать лицо.

Ошибка.

Жесткая, заскорузлая от подсохшей крови и земли ткань обожгла разбитые губы. Всхлипнув, Марина кое-как отряхнулась, и после этого, вывернув ткань подола рубашки наизнанку, то и дело смачивая ее слюной, кое-как стерла кровь с лица.

Очень хотелось пить.

Проморгавшись, Марина осмотрелась. Видела она плохо — в глазах попало много песка, который до сих пор не вышел со слезами. Но прищурившись сквозь слезы, девушка увидела, что бешеных арабов уже связали, несколько человек их караулят, а кто-то из туристов терзает телефон.

Над местом аварии стоял почти непрекращающийся стон и густой мат.

Не с первого раза, но у Марины получилось встать. Немного пошатываясь, она прошла несколько шагов, понемногу приходя в себя. После смогла даже подняться в автобус и, стараясь не обращать внимания на тело Вовчика и другие трупы, находившиеся по большей части в начале салона, овзяла себе бутылку воды и с облегчением выбралась на улицу.

Попив и еще больше придя в себя, Марина расслабилась и дала волю чувствам — отойдя в тенек, поделившись водой с такими же, как она ошарашенными туристками, девушка присела в уголок и расплакалась.

Плакала долго.

Очень долго.

Так долго, что слезу уже кончились, а помощи все не было. Да и вообще никого не было вокруг.

Через полчаса, не в силах усидеть на месте, снова поднявшись по склону, Марина осмотрелась. На дороге никого не было. Вообще никого — как стояла побитая легковушка, из которой два араба выскочило, так и стояла до сих пор. И ни одной остановившейся машины, хотя разбитый автобус с дороги прекрасно видно. Заднюю его часть.

Не в силах больше сидеть на месте, Марина не пошла в тень, а двинулась в обход автобуса, где сейчас раздавались громкие крики. Обойдя широкую корму, с отогнутой решеткой, девушка приостановилась. Неподалеку от нее сейчас помогали раненым — кого-то перевязывали, кого-то поднимали под руки, и вели в тень неподалеку. Кто-то просто лежал на земле и стонал негромко.

Как раз в тот момент, когда девушка появилась из-за угла, над одним из пострадавших склонился высокий и седой мужик, которого Марина увидела первым после аварии. Он сейчас осматривал ногу толстой тетки, из бедра которой торчала изорванная смятая железка. Песок под раненой окрасился густым темным цветом, а рядом кружилось несколько мух.

Тетка гулко стонала и держалась пальцами за рыхлое бедро. Ее толстые пальцы были совсем рядом с раной.

— Сейчас вытащу, пять секунд, — произнес седой, присев и потянувшись к железке.

— Неееет!!! — вдруг истошно крикнула женщина и отпрянула, так что лежа даже подпрыгнула чуть-чуть.

— Надо остановить кровотечение и перевязать рану, — произнес седой, пытаясь успокоить даму, — не волнуйтесь, я врач и знаю, что делать… лежите спокойно, сейчас я вам помогу…

Седой вдруг замолк, сморгнул и сильно зажмурился. А после он даже помотал головой, закрыв лицо руками. Посидев так несколько секунд, доктор отнял руки от лица, с недоумением смотря на свои ладони, кое-где измаранные в крови. Снова помотав головой, он приподнялся и помахал рукой призывно. Повинуясь жесту, к нему подошли двое мужчин, присев рядом.

— Не волнуйтесь, сейчас я удалю инородный предмет и перевяжу рану, а после все будет хорошо… — убирая руки тетки от раны, проговорил седой. Тут же за толстые запястью подхватили его помощники.

— Все будет хорошо…

— Ааа!!! — тут же раздался протяжный крик женщины.

Кричала она сейчас не столько от боли, сколько страха.

— Все будет хорошо… — снова пробормотал седой и взялся за железную искореженную полосу, торчавшую из ноги пострадавшей.

— Аааааа…. — женщина теперь не кричала, а просто стонала на одной ноте.

— Все будет хорошо… — повторил доктор, мягко прижимая железку к коже.

Марина, стоящая неподалеку, не в силах оторвать взгляд наблюдала за тем, как плоть в глубокой ране шевелиться — железка сработала как рычаг.

— Ааааа!!!! — женщина снова закричала, хрипло завыла от непереносимой боли, все громче и громче.

— Все будет хорошо… — в крике не было слышно, но Марина увидела, как шевельнулись губы седого. Доктор в этот момент, прижав до конца железку к коже, вдруг потянул ее на себя. Металлическая полоска описала полукруг в ране, как маятник, и прислонилась к коже бедра с другой стороны.

Раненая уже орала так, что заглушала все остальные звуки вокруг. Марина отшатнулась, но глаза от зрелища железа, еще глубже разворотившего рану, отвести не смогла.

На миг наступила тишина — у кричавшей женщины кончился воздух.

— Эй, эй, Иваныч, ты что делаешь? — удивился в этот момент один из держащих толстую тетку.

— Помогаю раненой, — бесстрастным тоном произнес седой, и вдруг выпрямив железную полосу, дернул ее вверх. Металл вышел из раны с хрустом, разрывая сухожилия, а тетка снова заорала и взбрыкнула так, что держащие ее мужики разлетелись по сторонам.

Женщина схватилась за бедро, из которого сейчас хлестала кровь и завыла от боли.

Седой вдруг улыбнулся и, сделав шаг к пострадавшей, резко прыгнул к ней, вонзив полоску металла ей в шею. Женщина булькнула, расширенными глазами посмотрев на своего убийцу, и вдруг из широкой раны на ее горле фонтаном хлынула кровь, будто выплеснутая из ведра.

— Э!? — закричал один из мужиков, шагнув к седому. И тут же попятился — безумный доктор поднялся и двинулся к нему.

— Иваныч, ты чего? — набычился тот. И стоило доктору подойди, сразу его ударил. Раздался глухой звук — седой не успел уклониться, но кулак скользнул ему по скуле, и он тут же прыгнул вперед, вцепившись руками в лицо противнику.

Марина с ужасом увидела, как длинные пальцы седого скрюченно рвут кожу на лице мужчины, буквально вгрызаясь во впадины глазниц. Брызнула кровь, и кричащий мужик осел на землю. Второй в это время стоял рядом, и в оцепенении наблюдал за происходящим. В тот момент, когда седой отпустив первую жертву, на него прыгнул, мужчина было дернулся, стряхивая оцепенение, но поздно — сошедший с ума доктор вцепился в него будто зверь, разрывая его ногтями и зубами.

Марина не выдержала и, развернувшись, побежала за автобус.

— Там! Там!!! — навзрыд выдохнула она, увидев нескольких мужчин, которые находились с другой стороны, устраивая раненых. Но те уже по крикам поняли, что происходит что-то неладное, и пробежали мимо девушки. Из-за автобуса донеслись крики, звуки борьбы, испуганные возгласы. Закрыв руками лицо, Марина попятилась, судорожно нащупывая подошвами сыпучую землю склона.

— Мариш, что там? — послышался рядом голос. Резко повернувшись, Марина увидела среди других раненых Юлю, которая сидела, прислонившись к борту автобуса. В руках у девушки была окровавленная тряпка, которую она прижимала себе к носу.

— Ииииыыы… — заскулила бессильно Марина и прервалась — она ошарашенно осела на землю, зубы ее начали выбивать дробь. Разум девушки просто отказывался осознавать происходящее.

Анжелика Новицкая 05 октября, день

Мелкие и злые капли дождя противно швыряло горстями в лицо промозглыми порывами ветра. Анжелика куталась в куртку, поеживаясь на ходу, но спрятаться от стылого холода не получалось.

Вытянувшаяся колонна гомонивших людей, длинной гусеницей перетекая по полю, огибала аккуратное кирпичное здание диспетчерской, выкрашенное в бело-красную полоску. То, что это диспетчерская, Анжелика догадалась по характерной выпяченной наружу форме стекол самой высокой обзорной комнаты, в которой все стены были прозрачными, наклоненными вперед.