Германии рухнула. Остались отдельные очаги сопротивления, самым большим из которых оказался Берлин, где засело руководство рейха. Немецкие солдаты отчаянно дрались, но судьба их была предрешена. Все с напряжением ожидали финального акта самой большой трагедии в истории человечества, гадая, что произойдет с нацистской верхушкой в Берлине и когда они наконец сдадутся. На западе Германии, когда туда ворвались англо-американские войска, немцы начали сдаваться сразу, не дожидаясь приказа из центра. После неудачи в Арденнах Гитлер сконцентрировал все усилия на Восточном фронте, и с запада на восток начали перебрасывать значительные силы, а все оставшиеся у страны ресурсы перенаправляли на Восточный фронт. Когда в конце марта войскам союзников удалось форсировать Рейн и войти на территорию Германии, вермахт ничего не смог им противопоставить. Да и воевать у немецких солдат и командиров никакого желания не осталось. Между тем психологическая обстановка на Западном фронте сильно отличалась от обстановки на фронте Восточном. Для немецких солдат сдаваться в плен американским войскам было самым лучшим способом закончить войну. В плену им обеспечили хорошее обращение, строго в соответствии с Женевской конвенцией, и куда лучшее питание, чем в родном вермахте, а также гарантировали сохранить жизнь. Попасть же в советский плен было совсем иным делом: никакой Женевской конвенции, не самое лучшее питание и долгие годы в Сибири – в лучшем случае. Последнюю точку в деле тотальной капитуляции на Западном фронте поставил Адольф Гитлер лично. Пребывая в не совсем адекватном состоянии, он отдал приказ начать политику выжженной земли на германской территории, то есть ничего союзникам не сдавать, все взрывать и уничтожать. Дальнейшая судьба немецкого народа, равно как и судьба Германии в целом, его интересовала мало. Более того, главной политической теорией фюрера в последние дни его пребывания у власти стал незамысловатый геноцид в отношении собственной, германской, нации. «Если мы проиграем войну, германская нация погибнет», – декларировал он. В таком случае незачем ей иметь водопровод, электричество или крышу над головой – все надо взорвать, чтобы не попало в руки врагу. Выполнять приказ фюрера пришлось рейхсминистру Шпееру. Он и сыграл ключевую роль в том, что война для вооруженных сил США на ее последнем этапе завершилась без каких-либо существенных потерь. Шпеер вошел в сговор и с гражданским, и с военным руководством на местах, чтобы никакой выжженной земли не устраивать и ничего не уничтожать. Де-факто он отдал завуалированный, но четкий приказ капитулировать. Во всяком случае, именно так его поняли на местах. В своих убеждениях он был не один такой политический деятель в рейхе. Последняя встреча верхушки состоялась по случаю дня рождения Адольфа Гитлера 20 апреля 1945 года в Берлине. Они собрались не столько поздравить фюрера, сколько понять сложившуюся ситуацию. Советские войска уже четвертый день вели наступление на город, и все понимали – удержать столицу невозможно. С раннего утра поздравлять Гитлера начала авиация союзников. В тот день Берлин бомбили с особым пристрастием, и кучка обезумевших партийных, военных и государственных руководителей, прибывшая поздравить фюрера, лихорадочно думала только о том, как бы выкрутиться. Сам Адольф Гитлер, праздновавший свой 56-й день рождения, выглядел лет на 80 и пребывал в тяжелом психологическом состоянии, осложненном плохим состоянием здоровья. Личный доктор довел количество принимаемых фюрером препаратов до 86. По этой причине ему беспрестанно что-то вкалывали, а сам он все время глотал таблетки. После окончания празднований большая часть немецкой элиты в спешном порядке покинула Берлин, намереваясь сдаться американским, а не советским войскам. Защищать столицу до последней капли германской крови остались Гитлер, Геббельс и личный секретарь фюрера Мартин Борман. Геринг, Гиммлер, Риббентроп, Шпеер, Дениц – все отправились на запад устраивать свою дальнейшую судьбу. Эти люди были озабочены только построением отношений с новыми хозяевами Германии – союзниками. Они предпочитали иметь дело исключительно с западными союзниками, справедливо полагая, что с советской стороной иметь дело будет крайне сложно. По этой причине вооруженное сопротивление в западной части Германии во второй половине апреля практически прекратилось, но даже и в первой половине апреля оно отнюдь не было ожесточенным. Командование вермахта на местах только того и ждало, чтобы отдать приказ вверенным им подразделениям сложить оружие. В те весенние дни в Германии никто больше не хотел умирать.
Американские войска ехали по немецкой земле парадным строем. Прорвавшись на территорию рейха в конце марта, они до конца апреля умудрились взять в плен 1,2 миллиона немцев, понеся при этом меньшие потери, чем при взятии японского острова Окинава. Триумф вооруженных сил США был просто сокрушительным. Конечно, немецкие солдаты сдавались также английским и французским войскам, но с куда меньшим энтузиазмом, поскольку в памяти еще свежи были преступления Германии в отношении этих двух стран. Тем временем в Берлине разворачивалось последнее эпическое по масштабу сражение Второй мировой войны. Гитлер и Геббельс решили забрать город с собой в могилу. Сдаваться немецкие солдаты в Берлине начали только после того, как оба этих политических деятеля совершили самоубийство. В начале 20-х чисел апреля связь с Берлином прервалась – и капитуляция в западной части Германии приняла тотальный характер. Хорошей тому иллюстрацией может служить случай, произошедший с лейтенантом британской армии Уолтером (Вальтером) Фрейдом. Лейтенант был внуком Зигмунда Фрейда – одного из самых известных людей в немецкоязычном мире до войны.
Его сбросили с парашютом в тыл немецкого пехотного корпуса с заданием – принудить противника сдаться. Приземлившись, Вальтер Фрейд пришел пешком в расположение ближайшей немецкой воинской части и заявил, что ему требуется поговорить с командиром. Его отвезли в штаб, где он приступил к ведению переговоров, которые длились бы еще долго, если бы одному из немецких офицеров не пришло в голову спросить, не является ли английский лейтенант родственником Зигмунда Фрейда. При этом английский лейтенант с именем Вальтер вел переговоры на великолепном немецком языке с изысканным венским акцентом. Получив утвердительный ответ на свой вопрос, немцы ускорили события самым решительным образом, доложив в штаб корпуса о прибытии парламентария союзников с фамилией Фрейд. Вышестоящее командование отдало приказ срочно доставить лейтенанта для решения всех формальностей, чтобы никто ненароком не стал стрелять, когда для них война уже закончилась. И тут случилось непредвиденное – в расположении воинской части, равно как и во всем городе, где дислоцировалась часть, не нашлось ни одного литра бензина, чтобы заправить хоть какой-нибудь транспорт и добраться до штаба корпуса. Последние 10 литров бензина с большим трудом и спустя много времени удалось обнаружить в баке городской пожарной машины, на
