Живой Журнал. Публикации 2007 - Владимир Сергеевич Березин

Этот писатель был мужчина статный, и успешный — знаменитый своими миллионными тиражами, за которые ему даже вручили золочёный хоккейный Шлем Ужаса.

Среди мелкотравчатых современных писателей он был похож на динозавра, что вырвался из Парка-Обители Пармского Периода, и ну давить по улицам слонов и мосек. Он был всегда — он был давным-давно и пребудет вовеки. Он был свидетелем изменений магнитного поля земли, вмешательств Тайных магов, пролезших в наш мир из чёрных дыр и прочей Галактической закулисы. Его книги были царством аббревиатур, архивными отчётами о боестолкновениях, жёстким строем победных реляций и эхом командного голоса рассказчика перед строем.

Головочленов довольно долго был лидером продаж — да и сейчас тиражи его радует. Героев Головочленова было ужасно много — они населяли не мир, а миры; сюжетные завязки в романах не развязываются, число героев такое же, как в "Войне и мире" (с учётом поимённого списка Бородинского сражения). Адепты знаменитого фантаста сразу назвали его новые книги практическим пособием по экстрасенсорике, тайным возможностям человеческого сознания (возможности сознания всегда тайные) и прочим упанишадам. Обычно в книгах Головочленова в качестве бонуса к сюжету прилагались объяснения всего Сущего, и, если бы я не был так ленив и нелюбопытен, то узнал бы, что жрецы Великого Кольца (ВК) могут закодировать человечество, чтобы превратить людей в роботов путём утраты преднатального кода знания о Вселенной. Головочленов раскрыл тайну о том, как истинное положение вещей заменяется на ложное, и Настоящее Знание (НЗ) заменяется Вредные Сказки (ВС) — то есть, заблуждения Торы, Ветхого и Нового Завета, буддистские россказни, ересь Эйнштейна, бред Канта и бредни Бодрияра.

Я издавна знал, что источником аббревиатур и сокращений служили раньше две отрасли — военная служба и Настоящая Наука. Прекрасно знакомый и с тем и с другим, Головочленов довёл их до совершенства, в своём описании Всеплюма — многослойного мира с многоцелевыми отличиями способов решения (МСОСР).

Мне рассказывали, что в прошлой жизни он был знаменитым визионером, автором книги «Мировой Кактус» и, реинкарнировавшись, снова выиграл битву при дискурсе.

Такая вот гертрудастайн (ГС), дорогие товарищи, приключилась с ним — оттого теперь я с благоговением сидел рядом, готовясь перекинуться в преферанс.

Мы с ним беседовали с глазу на глаз, и Головочленов сказал:

— Мир катится в пропасть. Я вот — инженер, а теперь всякий психотерапевт норовит написать роман, и становится при этом успешен. Психотерапевт! Подумать только!.. А ведь всё дело в том, что я — инженер… А ты вот — инженер?

Я смалодушничал и солгал. Головочленов, впрочем, всё равно не поверил:

— Вводную дать можешь? Как в самый страшный час Апокалипсиса?! — спросил он строго и повторил, — А? В час, когда — и а, и по Кал и Сись?

И тут я послал невидимый луч приязни (НЛП) великому человеку из моей прошлой жизни, генерал-майору Жудро, а потом выпалил:

— Пятнадцатая СВК в составе ГРД, ООД, 1/2СГ 2АЦ (2/7 КПТ), ГМЕХАТ и 1 СГ без 1 звена следует для выполнения СНАВР на ОНХ МАШ 32 в районе КПП 11, 12, 8 по выводу людей из ПРУ13 и убежищ 10,11 и дальнейшей работы в ОП ОМП согласно приказу НГО ОНХ.

И тогда писатель Головочленов похлопал меня по плечу, а потом стал раздавать карты..

Извините, если кого обидел.

07 апреля 2007

История про фантастов (XXXIII)

…но это ещё что — я видел писателя Ляпунова. Несмотря на то, что писатель Ляпунов был урождённым советским гражданином, в его жилах текла кровь анархиста Бориса Акуниндта. Этот анархист поднял восстания в девяти европейских странах, пять раз был приговорён к различным видам смертной казни, три раза бежал из тюрем, но всё же уцелел.

Другой на месте писателя Ляпунова возгордился бы такой родословной, а он нет — на равных говорил с разными людьми, да и со мной тоже.

Ляпунов как-то написал замечательную пародию на рецензента, тупого и злобного. Этот рецензент занимался тем, что ругал Льва Толстого, напыщенно излагал философию литературы, но его утверждения на поверку оказывались сплошными глупостями. Персонаж Ляпунова, забыв о Шекспире, утверждал, что всякий писатель, не писавший для детей, вызывает подозрение, критиковал Толстого за косноязычие в таких выражениях, сам выражаясь как «…Наташе Ростовой подобные издевательства безразличны, она никогда не была живой, а романтически настроенные читательницы чувствуют себя так, словно это их насилует автор»…

Влюблённый в творчество Толстого, Ляпунов написал, одним словом, блестящую пародию. В этой пародии высмеивалось много разных приёмов, и все это могли видеть, но я хочу сказать о другом.

Писателю Ляпунову принадлежало так же многотомное исследование «Анна Каренина. Зверь из Бездны», написанное в духе великого литературоведа, у которого писатель Ляпунов учился в юности: "Анна Каренина — сука. Даже лежит на рельсах она как-то криво.

Лучше бы я рассказал про моховики и грузди. Я бы рассказал про белые. Но огонь Гражданской войны ещё горит во мне, и я не могу сдержаться. Старый айсор, что вставлял в моей комнате выбитое пулей стекло, рассказывал мне, как гибнут люди под паровозами. Но чаще гибнет скот, говорил он печально. Мир перевернулся, оттого корову, погибшую на рельсах жалко, а человека — нет.

Анна Каренина похожа на корову.

Она толста и глупа.

Она одновременно глупа и ужасно хитра. Она делает только глупости, и одновременно строит хитроумные заговоры. Не спрашивайте меня, как это можно совместить. Я говорил об этом Якобсону — он тоже не знает. Поливанов нашёл ответ в персидском трактате, но в холодную зиму спалил этот трактат в буржуйке. Тканые розы на сафьяновом переплёте ещё долго шевелились в жестяной утробе.

Секрет пропал, но я буду рассказывать дальше.

В старом Гамбурге, где обсыпанные тальком борцы пыхтели в тайных схватках, борцов-убийц звали "Анна Каренина". У них был особы тусклый блеск в глазах.

Есть несколько приёмов, которыми можно сломать позвонки противнику — я не буду о них рассказывать.

Это значило бы множить труд Анны, а она — сука, сука. Сука! Впрочем, я сдерживаюсь.

Аля, Аля, помнишь ли ты ещё меня?!

У Анны Карениной тусклые глаза перед еблей. Желающие проверить — могут перечитать текст.

Толстого гонит по рельсам энергия заблуждения. Он доезжает до Астапова, не услышав как хрустят кости под чугунными колёсами. Смерть идёт рядом.

Анна — это смерть.

Если внимательно перечитать черновики Толстого — жаль, что не издали отдельно восьмой вариант рукописи в юбилейном собрании — было бы видно, что Анна всё время в белом. Когда