жесткого управления, а так как сфера эта была выведена за пределы легальной, то образовавшийся вакуум заполнили криминальные структуры – так в Соединенных Штатах родилась организованная преступность, проще говоря – мафия. Продажи спиртных напитков после введения сухого закона упали вдвое, но цены пропорционально выросли. Таким образом, объем оборачиваемых в данной сфере денежных средств остался неизменным, только вот государство лишило себя возможности участвовать в их распределении посредством сбора акцизов. Тут-то и пригодились автоматы Томпсона, столь неудачно произведенные к самому концу войны. Они стали излюбленным оружием мафии и шли в ход по всей Америке чуть ли не ежедневно. Такого стремительного и повсеместного всплеска преступности в масштабах целой страны мир никогда ранее не видел. На кону стояли огромные денежные средства, в одночасье выведенные из законного оборота. Устоять перед таким соблазном не смог никто – ни полицейские, ни чиновники, ни судьи, ни политики. Однако самыми первыми в дело ринулись хваткие молодые люди из городских трущоб, ошивавшиеся без дела на улицах городов в поисках легкой наживы. Теперь у них появилось дело, за которое стоило взяться. Салуны закрылись, но на их месте появились «спикизи» («говори тихо») – подпольные питейные заведения, атмосфера которых не располагала к воздержанию и праведному образу жизни, скорее наоборот, способствовала распространению порока ввиду ореола таинственности. В 1925 году в одном только Нью-Йорке таких «спикизи» насчитывалось почти 100 тысяч. В США прямо под носом у властей возникла и процветала подпольная индустрия. Нелегальное производство, распространение и продажа спиртного стали стабильным источником немалого дохода для сотен тысяч «стражей» порядка, бравших взятки за способность в нужное время смотреть в другую сторону. И без того процветавшая, коррупция в Соединенных Штатах достигла беспрецедентных размеров. В какой-то момент мафия грозила разрушить устои государственности в стране, поскольку подкупила практически весь государственный аппарат. На этом беды американского общества, порожденные введением сухого закона, не закончились. Подпольный характер самой прибыльной в стране индустрии на фоне полного паралича государственной машины и безмерной алчности мафиозных кланов привели к развертыванию полномасштабной войны за контроль над территориями. Мафиозные структуры начали вербовку новых членов в стремлении укрепить свои позиции, резко возрос оборот оружия. На улицах крупнейших городов – Чикаго и Нью-Йорка – велись полномасштабные боевые действия. Ежедневно гибли десятки людей, среди которых были и случайные жертвы мафиозных разборок, оказавшиеся не в то время не в том месте. Атмосфера в обществе накалилась до предела. Каждое утро газеты выходили с передовицами, больше похожими на сводки с фронта, вот только фронт этот пролегал не во Франции, а в Чикаго. К середине 1920-х годов появились политические силы, выступавшие за отмену сухого закона, и главным их аргументом служили ужасающие последствия введения в стране запрета на алкоголь. Таких политиков стали называть «мокрыми», в то время как их оппонентов справедливо окрестили «сухими». Последние твердили о пользе сухого закона. В их пользу говорила статистика – потребление спиртных напитков действительно снизилось, да и болеть циррозом печени американцы стали намного реже. В сельской местности и небольших городах салуны закрылись, а мафии было неинтересно работать в подобных местах, где оборот незаконных денежных средств практически отсутствовал. Объяснялось это неподкупностью представителей власти – шериф небольшого города зачастую был человеком набожным и взяток не брал, а потому с легкостью сажал в тюрьму любого, кто нарушал закон. Основной вотчиной мафии стали крупные города, которые и раньше пользовались дурной славой в среде сельских протестантов, считавших их рассадником порока. Значительной опорой их убеждениям служил тот факт, что большинство гангстеров были итальянцами и евреями. Таким образом, политическое противостояние между «мокрыми» и «сухими» сводилось к борьбе консервативных и либеральных сил, начавшейся в ревущие двадцатые и продолжавшейся по сей день. Точку в этом сложном вопросе поставил президент Рузвельт, отменивший сухой закон в 1933 году. Удалось ему это только потому, что в США четвертый год подряд свирепствовала Великая депрессия. Правительству нужны были деньги – и пришло время отобрать их у мафии. После отмены сухого закона в стране возобновился легальный оборот спиртных напитков, и средства от продажи в виде акцизов стали поступать в бюджет.
Мейер Лански, «бухгалтер мафии», один из двух главных гангстеров страны. Основатель «Корпорации убийств»
Лаки Лучиано, один из двух главных гангстеров страны. Основатель «Корпорации убийств»
В 1923 году в США скончался избранный президент Гардинг, и высший государственный пост в стране временно занял вице-президент Кулидж, который в итоге пробыл в Белом доме до марта 1929 года. Он с легкостью одержал победу на выборах 1924 года, получив должность честным путем – на выборах. Однако за годы своего правления так ничем знаменательным и не отличился. Президент Кулидж был человеком молчаливым, чтобы не сказать угрюмым. Он сторонился политической элиты, хотя на званых обедах и раутах появлялся часто. Однажды его спросили: «Зачем же вы туда ходите, если вы их так не любите?» И Кулидж ответил: «Надо же мне где-то есть». Президент славился мрачным, но жестким чувством юмора. Он практически не вмешивался в экономическую деятельность страны и совсем не проявлял инициатив в международных делах. Лишь однажды он отправился на Панамериканскую конференцию, проходившую в Гаване, где попытался заверить страны Латинской Америки в доброй воле США, что оказалось делом крайне непростым после многих лет вмешательства Вашингтона во внутренние дела других государств. Историческим этот визит можно было назвать только по одной причине – то был первый визит президента США на Кубу, после чего еще долгие сто лет на Остров свободы не ступала нога американского лидера. Лишь в 2016 году Гавану посетил Барак Обама. Все промышленные и финансовые дела президент Кулидж поручил своему министру торговли Герберту Гуверу, ставшему его правой рукой. Сам же он занимался вопросами идеологическими, но в масштабах скромных, не влиявших на общее соотношение сил в стране. В истории США Калвин Кулидж стал одним из самых незаметных президентов – отчасти оттого, что считал вмешательство государства неприемлемым приемом государственного управления, и этого мнения он придерживался на протяжении всего пребывания в Белом доме. В 1928 году он отказался принимать участие в очередных выборах и дал дорогу в Белый дом министру торговли Гуверу, который беспрепятственно там обосновался в марте 1929 года. Именно президенту Гуверу, по стилю правления не сильно отличавшемуся от своего предшественника, и довелось встретить Великую депрессию, обрушившуюся на Америку через полгода после его вступления в должность. С 1901 по 1921 год в
