Живой Журнал. Публикации 2007 - Владимир Сергеевич Березин

обидел.

11 ноября 2007

История про Петю и Симу

Есть такая штука — внимательное чтение. Сейчас я попробую прочитать одно стихотворение Маяковского. Так вот (лесенку мне лень делать тегами, это у меня плохо получается):

СКАЗКА

О ПЕТЕ,

ТОЛСТОМ РЕБЕНКЕ,

И О СИМЕ, КОТОРЫЙ ТОНКИЙ

Беловой автограф с поправками в записной книжке 1925 г., № 31 (БММ); журн. «Огонек», М. 1925, № 16, 12 апреля (строки 1—47); отдельное издание; Сочинения, т. 4.

«Сказка о Пете, толстом ребенке, и о Симе, который тонкий»— первая из детских книжек поэта.

В предисловии к сборнику «Вещи этого года», датированном 25 июля 1923 г., Маяковский в числе произведений, над которыми ведется работа, упоминает: «Сейчас пишу «О Сене и Пете» (детское)».

В марте 1925 г. Маяковский сдал «Сказку о Пете, толстом ребенке, и о Симе, который тонкий» в изд-во «Московский рабочий».

В конце марта 1925 г. читал это произведение на заседании ко¬миссии по созданию новой книги при отделе детской литературы Госиздата. Ряд пожеланий и критических замечаний, высказанных участниками обсуждения, были им учтены. В Библиотеке-Музее Маяковского хранится записная книжка с текстом, по которому он тогда читал «Сказку…», с пометками и рядом поправок, внесенных в результате обсуждения.

В мае 1925 г. «Сказка о Пете, толстом ребенке, и о Симе, который тонкий» вышла в свет отдельным изданием с рис. худ. Н. Купреянова.

Жили были  Сима с Петей.

Сима с Петей были дети.

Пете 5, А Симе 7 —

и 12 вместе всем.

1

 Петин папа  был преважным:

в доме жил пятиэтажном

и, как важный господин,

в целом доме  жил один.

Очень толстый,  очень лысый,

злее самой злющей крысы.

В лавке сластью торговал,

даром сласти не давал.

Сам себе под вечер в дом

сто пакетов нес с трудом,

а за папой, друг за другом,

сто корзин несет прислуга.

Ест он, с Петею деля,

мармелад и кренделя.

Съест и ручкой маме машет:

— Положи еще, мамаша!

— Петя взял варенье в вазе,

прямо в вазу мордой лазит.

Грязен он, по-моему,

как ведро с помоями.

Ест он целый день, и глядь —

Пете некогда гулять.

С час поковыряв в носу,

спит в двенадцатом часу.

Дрянь и Петя и родители:

общий вид их отвратителен.

Ясно даже и ежу —

этот Петя был буржуй.

2

Сима тоже жил с отцом,

залихватским кузнецом.

Папа — сильный, на заводе

с молотками дружбу водит.

Он в любую из минут

подымает пальцем пуд.

Папа явится под вечер,

поздоровавшись для встречи,

скажет маме: — Ну-ка, щи

нам с товарищем тащи!

— Кашу съев да щи с краюшкой,

пьют чаи цветастой кружкой.

У рабочих денег нету.

Симе в редкость есть конфету.

Но зато она и слаще,

чем для Пети целый ящик.

Чай попив, во весь опор

Сима с папой мчат во двор.

Симин папа всех умнее,

всё на свете он умеет,

Колесо нашел и рад,

сделал Симе самокат.

Сима тоже деловит:

у него серьезный вид.

Хоть ручонки и тонки,

трудится вперегонки.

Из мешка, на радость всем,

Сима сам смастачил шлем.

Красную надев звезду,

Сима всех сумел бы вздуть!

Да не хочет — не дерется!

Друг ребячьего народца.

Сима чистый, чище мыла.

Мылся сам, и мама мыла.

Да, забыл сказать — можете отписываться. Пока это стихотворение не прочитаю, не уймусь.

Извините, если кого обидел.

13 ноября 2007

История про Щена

Продолжим наши игры. А именно — игры зверей. Тут три мотива: история Щена, казни египетские и путешествие по Москве сначала туда, а потом обратно.

3

Петя, выйдя на балкончик,

жадно лопал сладкий пончик:

словно дождик по трубе,

льет варенье по губе.

Четверней лохматых ног

шел мохнатенький щенок.

Сел. Глаза на Петю вскинул:

— Дай мне, Петя, половину!

При моем щенячьем росте

не угрызть мне толстой кости.

Я сильнее прочих блюд

эти пончики люблю.

Да никак не купишь их:

заработков никаких. —

Но у Пети грозный вид.

Отвернуться норовит.

Не упросишь этой злюни.

Щен сидит, глотает слюни,

Невтерпеж, поднялся — скок,

впился в пончиковый бок.

Петя, посинев от злости,

отшвырнул щенка за хвостик.

Нос и четверо колен

об земь в кровь расквасил щен.

Омочив слезами садик,

сел щенок на битый задик.

*С этим щеном вот какая история (лень своими словами переписывать, а цитата у меня давно была выписана). Бенгт Янгфельдт пишет Книжка Л. Ю. Брик Щен вышла в 1942 г., во время эвакуации, в городе Молотов (Пермь), тиражом в 15. 000 экземпляров. С тех пор она нигде не была переиздана, несмотря на то, что представляет явный интерес для биографии Маяковского и принадлежит к лучшим вещам, написанным Л. Ю. Брик о поэте. (В книжке описывается лето 1919 г., проведенное Маяковским и Бриками вместе в Пушкине. Как ни странно, этот отдых в Пушкине не зафиксирован ни в одной из хроник В. А. Катаняна, и Л. Ю. Брик сама датирует его 1920-м годом [стр. 2]. Но осенью и зимой 1920-21 гг. Маяковский и Брики жили не в описываемом в книжке Полуэктовом переулке, а в Водопьяном. Неправильность датировки подтверждается и воспоминаниями Р. О. Якобсона: "Лето девятнадцатого года я провел в Пушкине вместе с Маяковским и Бриками". Летом 1920 г. Якобсон находился уже в Праге).

"Щен" — имя собаки, найденной Маяковским "под забором" в Пушкине, но и ласкательное имя самого поэта. Уже в письме к Маяковскому в марте 1918 года Л. Ю. Брик называет его своим "щенком", а месяцем позже Маяковский впервые подписывает письмо ей рисунком собаки. В "семейной" символике Маяковского и Бриков, где исключительную роль играли животные, Л. Ю. Брик была "кошкой" ("кисой") и О. М. Брик "котом". (См.: Любовь это сердце всего. В.