Новый год в русской истории. Маскарады, разорение елки, балы и святочные рассказы - Екатерина Мокрушева

Домашние спектакли любили и дети, и взрослые. «Готовиться к спектаклю начинали за целый месяц. Выбирали пьесу, расписывали по ролям, делали репетиции по вечерам – репетиции, которые мы ужасно любили. Нас одних не хватало для исполнения полной пьесы, поэтому к нам приезжали дети общих знакомых, тоже принимавшие участие в нашем спектакле»[146].

Дети в санях зимой. Картина Н. П. Богданова-Бельского. 1914 год.

Частная коллекция

Костюмы и декорации делали из подручных средств, все зависело от умений, фантазии и бюджета юных постановщиков. «Покупали клеевых сухих красок, разводили совсем жидко столярный клей; декорации пишутся обыкновенно на холсте, но это было бы слишком дорого нам, и мы попросту склеивали большими полотнищами газетные листы или старые ненужные черновые тетради; клеевая краска ложится густо, и чернил и букв из-под нее незаметно»[147].

Для костюмов использовали бумагу, ненужную одежду, обрезки тканей.

На Рождество катались на санках с горок. И. Д. Голицына (в девичестве Татищева) вспоминала о зимних забавах в Ярославле: «Иногда мы садились по трое или четверо на одни санки. Тяжело нагруженные, они проезжали дальше»[148].

Новый год

Как и в наши дни, в Российской империи ожидание Нового года заставляло людей задумываться об итогах уходящего года и строить планы на будущее.

«31 декабря. Еще несколько часов, и человечество встретит новый век. Когда подумаешь, какое море печатной и писаной бумаги оставит по этому поводу девятнадцатый век своему преемнику, – перо падает из рук и не хочется писать. На всех углах земного шара люди ждут его, пишут, рассуждают, подводят итоги, пытаются заглянуть в темную даль не только нового года, как они привыкли это делать, но и нового века. И есть отчего работать фантазии…»[149]

Несмотря на то что Новый год не считался главным зимним праздником, в XIX веке ему начинают уделять больше внимания в личных записях, прессе и литературе. Люди задавались вопросом: «Отчего накануне 1 января с каким-то тревожным ожиданием смотрят на часы и следуют за движением стрелки, приближающейся к полуночи?»[150]

В предисловии к книге детских рассказов 1861 года Л. Ярцова утверждает, что причина такого отношения к Новому году – неизвестность: никто не знает, что его ждет в будущем.

«Как и всегда, ожидание неизвестного сильно тревожит наше воображение»[151].

Подводить итоги года, чтобы оценить свое поведение, призывали даже священнослужители: «Церковь Божия для того новый год праздновать уставила, дабы мы, что должны всякой размышлять день, хотя бы сей один нового года день приняли в рассуждение прошедшего года дела и рассмотрели бы оныя, в таком ли состоят расположении, как требует закон, совесть, честность, должность»[152].

Елочный торг. Картина Б. М. Кустодиева. 1918 год.

© Краснодарский краевой художественный музей имени Ф. А. Коваленко

В этом смысле ожидание Нового года в императорской России мало отличается от современного.

Даже фраза «С Новым годом, с новым счастьем!» тоже пришла к нам из царской России. Сказать точную дату ее появления невозможно, но в первом номере «Журнала для хозяек» 1917 года ее уже называли шаблонной и предполагали, что она «давным-давно до тошноты должна была надоесть всем».

А Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин в «Недоконченных беседах» писал: «Пришел и Новый год. Пришел и, по обыкновению, новое счастие принес. Счастие пока еще не определилось, но надежд и уверенности более чем достаточно. Не было, я полагаю, того угла в целом Петербурге, где бы в ночь с 31 декабря на 1 января не ободряли себя приятными перспективами. Конечно, и в прошлом году в этот момент точно так же все поздравляли себя с новым счастием и льстили себе новыми надеждами. ‹…› С первого же дня газеты предприняли ревизию старого года. Рассматривают его во всех смыслах и очень хвалят»[153].

То есть связь «очередной временной рубеж – счастье» выстроилась давно и была очень крепкой.

Вопрос «Что такое счастье?» занимал многих авторов. Согласно статье в «Журнале для хозяек» 1917 года счастье – это то, что доступно каждому, если приложить усилия, но оно не приходит по умолчанию вместе с Новым годом. Чтобы быть счастливым, человек должен стараться и безжалостно изгонять из своей жизни лень, эгоизм и скупость. Женщины, в частности, не должны забывать, что они могут найти счастье в своей семье, если не будут забывать о ней[154].

Визиты и визитные карточки

В первые дни нового года в крупных городах было принято делать визиты – объезжать с официальными поздравлениями родственников и тех людей, которые могли быть полезными. Многим эта традиция не приносила ни малейшего удовольствия, количество поездок в день доходило до абсурда. Чрезмерное усердие визитеров-чиновников описал Антон Павлович Чехов в рассказе «Новогодние великомученики»: «На улицах картина ада в золотой раме. ‹…› На тротуарах, высунув языки и тараща глаза, бегут визитеры. Бегут они с таким азартом, что ухвати жена Пентефрия какого-нибудь бегущего коллежского регистратора за фалду, то у нее в руках осталась бы не только фалда, но весь чиновничий бок с печенками и селезенками».

Героя рассказа Синклетеева привозят в больницу, потому что он упал в обморок, поздравив всех нужных людей. Синклетеева хотят оставить в больнице, но он не успел объехать всех, кого собирался, и уходит. Завершается рассказ сообщением городового: «Еще пятерых чиновников подвезли!»

Чересчур старательные визитеры часто становились героями сатирических произведений. В пьесе «Визиты провинциала, или Охота пуще неволи» богатый купец Толстосумов собирается ехать к графу Разсудову, бывшему губернатору. Пока он одевается, к нему в гости заходит знакомый, который не понимает, зачем нужно посещать малознакомых людей. Толстосумов поясняет: «Я не невежда какой-нибудь: надобно съездить поздравить с праздником почтеннейших вельмож, моих знакомцев». А Новый год купец видит как «годовой праздник, день отдыха и торжественных связей, существующих между людьми порядочными»[155].

Для Толстосумова визиты – вопрос чести. Более того, он строго отчитывает другого знакомого, потому что тот не приходил в другие праздники и сейчас зашел всего на минуту.

В приемной Разсудова выясняется, что граф не принимает. Слуга велит купцу добавить свое имя в список тех, кто приезжал. Толстосумов читает список: «Князь, Граф, Генерал, Сенатор, еще Князь, еще Генерал… (Тихо.) И наше имя между ими будет!»[156]

То есть смысл визита далеко не всегда был в том, чтобы лично увидеть человека, – для кого-то было необходимо посетить влиятельную персону и попасть в список посетителей.

В следующем доме Толстосумова тоже не хотят пропускать к хозяину, и он проходит самовольно, увязавшись за чиновником с бумагами. В итоге Толстосумов надоедает хозяину длинными речами, пытаясь высказать свое почтение, а хозяин не знает, как от него избавиться.

Принимать посетителей тоже было утомительно: всем требовалось внимание, каждому следовало сказать хотя бы несколько вежливых фраз.

С Рождеством! Открытка. 1923 год.

Biblioteka Narodowa

Детей с собой не брали. Герой рассказа Н. И. Познякова «Первый визит» гимназист Коля Сомов не ездил с визитами до шестнадцати лет[157]. В итоге первый в жизни самостоятельный визит ему не понравился: Коля не знал, как реагировать на вольное поведение хозяина дома, который не соблюдал приличий и не следил за речью, не умел начать и поддержать светскую беседу с дочкой хозяев. И хотя Коля ездил в гости на Пасху, а не на Новый год, суть не менялась: по большей части разговоры сводились к общим фразам, все делалось ради приличия, а не для души.

Традиция рассылать или развозить праздничные визитные карточки добавляла хлопот: «…Теперь ясно, почему ты, о читатель, покупая пачку визитных билетов, смотришь на нее с грустной задумчивостью! ‹…› При виде гладких лоскутков с твоим именем тебе грезятся и мороз, и усталый рысачок, и промерзнувший кучер, и поздний обед, и головная боль к вечеру, и вся твоя прислуга, навестившая ближайшую таверну в твое отсутствие!»[158]

Визитные билеты могли заменять личные посещения. Если надо было поздравить с праздником очень много родных, знакомых и приятелей, то в первую очередь навещали самых важных