Против ненависти - Каролин Эмке

патруля, которые осматривают его грузное тело, переворачивают его, щупают пульс на шее. Один из полицейских обыскивает задние карманы Гарнера, но никто не пытается привести его в сознание. За кадром теперь слышен голос женщины: «Полиция Нью-Йорка беспокоит людей… он ничего не делал… они не хотят вызвать ему скорую…» Проходит еще несколько минут без помощи. Никто до сих пор не снял наручники с Гарнера. Один из полицейских достает мобильный телефон из кармана его брюк и протягивает его коллеге. Через четыре минуты одна из офицеров наклоняется над Гарнером и осматривает его. Щупает пульс, обращается к нему всё. Еще через несколько минут прибывает машина скорой помощи. Эрика Гарнера кладут на носилки. Камера немного отклоняется в сторону и «ловит» полицейского Дэниела П. Он замечает, что его снимают, и машет в камеру.

Эрик Гарнер умер по дороге в больницу от сердечной недостаточности. Ему исполнилось 43 года. Он оставил вдову, шестерых детей и троих внуков. Судмедэксперт позже установит причины смерти: «удушающий захват», «сжатие грудной клетки», «сдавливание шеи», и констатирует убийство («хомицид»)[56].

«Страх! Страх! Меня стали бояться, – писал Франц Фанон, – я хотел веселиться до беспамятства, но теперь это стало для меня невозможным»[57].

Удушающий захват, убивший Эрика Гарнера, не был спонтанным. Даже если так кажется на первый взгляд. Этот удушающий захват имеет давнюю традицию. Только в Лос-Анджелесе в 1975–1983 годах шестнадцать человек стали жертвами такого приема. В Нью-Йорке за двадцать лет до Эрика Гарнера 29-летний мужчина из Бронкса Энтони Бэйз, также страдавший хронической астмой, умер от удушающей хватки сотрудника полиции[58].

Поводом в данном случае стала не предполагаемая нелегальная продажа сигарет, а игра с футбольным мячом, который – по ошибке (как и подтвердила полиция) – влетел в припаркованный полицейский автомобиль. Удушающий захват, убивший Эрика Гарнера, давно является незаконным: Департамент полиции Нью-Йорка запретил эту боевую технику еще в 1993 году. Тем не менее большое жюри[59] решило расследовать обстоятельства смерти Эрика Гарнера и разобраться в поведении офицера Дэниела П., и после двух месяцев судебных заседаний решено было не предъявлять офицерам обвинений в убийстве.

«Разрушители – это не экстраординарно злые люди, а просто люди, которые выполняют прихоти нашей страны, определенным образом толкуют ее наследие и заветы по сей день», – пишет Та-Нехиси Коутс в книге «Между мной и миром»[60]. Тут и злодеяния-то никакого не надо. Не нужно даже острой яростной ненависти. По словам Коутса, нужна только уверенность, что у вас есть наследственное право безнаказанно унижать чернокожих, пренебрегать их правами, издеваться над ними. Все, что нужно, – это традиционное ощущение страха: черное тело означает опасность, и поэтому любое насилие над ним всегда считается оправданным. Таков исторически сложившийся взгляд белого человека на чернокожего, и тут уже совершенно неважны любые конкретные указания на то, что объективно беззащитны или невиновны и Эрик Гарнер, и Сандра Блэнд, и верующие африканской методистской церкви Эмануэль в Чарлстоне[61]. В рамках этого наследства белая паранойя всегда кажется легитимной.

Хотя удушающий захват, убивший Эрика Гарнера, и был индивидуальным, потому что его использовал конкретный полицейский Дэниел П. в определенной ситуации, однако этот насильственный прием вписывается в историю белого полицейского насилия против афроамериканцев, на него в очередной раз обратило внимание движение «#blacklivesmatter». Страх перед белым насилием – вот коллективный опыт афроамериканцев, наследие рабства. Какой тоскливый парадокс: расистский страх белых перед черным телом признается и подпитывается в обществе, зато обоснованный страх чернокожих перед белым полицейским насилием игнорируется. «Разумеется, полицейский, задушивший Эрика Гарнера, в тот день вышел на работу не для того, чтобы уничтожить еще одного чернокожего. Просто нужно понимать, что полицейский имеет полномочия американского государства и руководствуется историческим опытом Америки, – пишет Та-Нехиси Коутс, – и то и другое неизбежно приводит к тому что из всех „тел“, ежегодно становящихся жертвами полицейского насилия, абсурдно и непропорционально высокое число именно черных»[62].

Когда мы констатируем институциональную дискриминацию или институциональный расизм в обществе, это не означает, что любой полицейский, мужчина или женщина, – непременно расист. Конечно, существует бесчисленное количество сотрудников полиции, которые относятся к чернокожим совсем по-другому и не станут применять к ним никакого насилия просто из-за цвета кожи. Конечно, есть чрезвычайно целеустремленные чиновники, которые всеми силами стараются противостоять историческому опыту расизма. Есть и региональные власти, которые особенно стремятся поддержать местное чернокожее население, выстроить доверительные отношение и противостоят насилию[63]. Но, к сожалению, много и других: в полиции служит множество офицеров, для которых институциональный расизм сам собой разумеется, так что они видят опасность в черных телах скорее, чем в белых. Полиция по-своему отражает раскол общества в США, таков повседневный опыт чернокожего населения Америки.

Афроамериканцы по-прежнему существуют в сконструированном «противоречии»: черные, но американцы. Чернокожие, с одной стороны, принадлежат американскому обществу, но постоянно остаются в стороне[64]. Цифры по-прежнему документируют социальный раскол в Соединенных Штатах и ущемление прав чернокожих. Из 2,3 млн заключенных в американских тюрьмах, согласно статистике Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения, миллион – афроамериканцы. Афроамериканцев в шесть раз чаще приговаривают к тюремному заключению, чем белых. Согласно исследованию, проведенному организацией «Sentencing Project», афроамериканцы за распространение наркотиков получают в среднем примерно такой же длительный срок тюремного заключения (58,7 месяца), как белые преступники за изнасилование (61,7 месяца). В период с 1980 по 2013 год в США было убито более 260 000 афроамериканских мужчин. Для сравнения: за всю войну во Вьетнаме погибло 58 220 американских солдат.

Зачастую иные «белые» сами бывают озадачены подобным системным пренебрежением: почему, спрашивают себя белые, следует контролировать черных, если они ничего не сделали? Почему чернокожих можно арестовать без причины, зачем их непременно бить, если они никому не угрожали, почему их приговаривают к более длительным тюремным срокам, если они виновны в точно таких же преступлениях, что и белые? Почему так несправедливо устроен мир, могут спросить те, кто не испытывает эту несправедливость ежедневно?

Тот, кто соответствует норме, может поддаться заблуждению, будто никакой нормы нет. Тот, кто принадлежит большинству, может ошибаться, полагая, что равновесие между меньшинством и большинством, устанавливающим норму, не имеет значения. Те, кто соответствуют норме, часто не замечают, как они исключают или принижают других. Те, кто соответствуют норме, часто не могут себе представить ее силу, потому что собственную нормальность считают само собой разумеющейся. Но права человека распространяются на всех. Не только на тех, кто похож на «нормальных». И поэтому следует быть внимательными к тому, какие разновидности отклонений, какие формы инакомыслия считаются