Одиночество смелых - Роберто Савьяно

сказал то же, что и сыну. Что таких звонков уже были десятки, что это дело обычное и что он просто перестраховывается, отправляя их на каникулы в Пьедимонте-Этнео.

Потому этим утром дом пустой и Борис слышит, как его дыхание безотрадным эхом отражается от стен.

Он быстро одевается, завязывает галстук, разглаживает усы и тщательно причесывается. Сегодня ему надо выйти на несколько минут раньше. У него встреча в баре «Люкс» у дома. Быстренько выпьет кофе, а потом в отделение, чтобы наконец разобраться со всеми этими запутанными перечислениями средств в Сберегательную кассу провинций Сицилии, сберегательными книжками, портфелями в аэропорту. Том Триподи, на той стороне океана, ждет новостей. И Борис, который так перед Томом провинился, отправив его домой, чувствует своим долгом сообщить ему хорошие новости. Сегодня, может быть, ему повезет.

Он выходит из дома. Заходит в бар «Люкс», и все взгляды обращаются на него. Редко случается увидеть его здесь. Обычно он выходит из подъезда, садится в машину и сразу же едет в отделение.

Борис заказывает кофе у стойки и ждет человека, с которым должен встретиться, контактное лицо. Он вот-вот появится.

Только входит совершенно другой человек. Борис этого не замечает. Человек подходит к нему со спины, пока он пьет кофе. Семь пистолетных выстрелов. Семь язв Апокалипсиса, который все никак не заканчивается.

А за океаном, в Куантико, в офисе ФБР, заставленном письменными столами, Том Синг-Синг долгие часы ждет телефонного звонка, но его все нет. Когда наконец телефон звонит и он подносит трубку к уху, у него останавливается сердце в груди. Трубка падает на стол. В его голове проплывают обрывки разговоров.

Они в курсе, кто ты, Том, тебе надо уехать…

Здесь больше не безопасно…

Они воры, я сыщик. Так это работает…

А потом слова расплываются и наступает тишина.

8. Банка с червяками

Палермо, 1982 год

Теперь процессом Спатолы занимается Джованни Фальконе, этот процесс кажется ему огромным, во многом еще не исследованным миром. Это его руки роются в «банке с червяками», полной платежных документов, текущих счетов, подставных компаний, государственных подрядов и трафика героина, где пересекаются три направления расследования: полицейского Бруно Контрады, магистратов Фердинандо Импозимато и Джулиано Туроне. Мир, в котором блуждает Фальконе, не просто огромный, он враждебный и опасный. Поэтому ему и выделили кортеж.

Для Фальконе в этом нет ничего нового, что вы. Угроза – старая подруга. Впервые открытки с нарисованными крестами и гробами он получил в ноябре 1967 года, когда служил государственным обвинителем в Марсале, это что-то вроде посвящения для всех новичков, и каждый магистрат, которому случается расследовать деятельность мафии, знает, что без этого не обойтись. Кто-то, соглашаясь на новую должность, считает, сколько километров между домом и работой, а кто-то – сколько покойников занимали эту должность раньше. На некоторые кресла может усесться только человек достаточно терпеливый и добросовестный, чтобы отодвинуть все трупы павших до него.

Кроме Бориса Джулиано, среди известных покойников процесса Спатолы – прокурор Гаэтано Коста, убитый 6 августа 1980 года тремя выстрелами – и тоже в спину, – пока он листал книги на лотке на виа Кавур рядом со своим домом.

По поводу Гаэтано Косты кое-кто до сих пор говорит, что он сам напросился. Прокурор был не из тех, кто соглашается на компромиссы, и ясно дал это понять с первого дня, как вступил в должность.

– Я попадаю в обстановку, где никого не знаю, – зачитывал Коста свою речь. – Я рассеянный и не запоминаю лица. Все это может привести к двусмысленным ситуациям. Неизбежно, что мое назначение не все примут. Однако мы останемся внутренне спокойными, если дискуссия будет вестись без предрассудков, пусть она будет живой и полемичной. Но если дискуссия будет заражена враждебным отношением, если собеседники будут полны предрассудков, мы с неизбежностью придем к ссоре.

И до ссоры доходило неоднократно, особенно по вопросам, связанным с мафией. Как написал человек, сменивший Косту в должности, «у него можно было купить только смерть». Его неподкупность была ясна всем, но причина, по которой многие говорят, что он сам напросился, иная: пусть ему и предоставили полицейский кортеж, Коста, считая, что вооруженные сопровождающие могут навлечь опасность на его близких, охраной не пользовался. Его убили после того, как он подписал ордеры на арест Розарио Спатолы и его приспешников, Гамбино и Индзерилло. Ордеры на арест, которые его заместители, по той или иной причине, подписывать отказывались.

Кажется, что это государство больно, что часть его клеток обратилась против него, а иммунная система – такие люди, как, например, Коста и Терранова, – анахронизм, загнанный в угол. Оставшись одна, иммунная система ослабла. Постепенная эрозия, мутация за мутацией, и вот уже сложно отличить здоровую часть от гнилой. Саботаж здоровых клеток осуществляется постепенно и продуманно.

На место Бориса Джулиано во главе отряда полиции быстрого реагирования в Палермо прибыл Джузеппе Импалломени, которого выгнали из Полицейского управления Флоренции за откаты, в кармане он всегда носит членский билет в масонскую ложу «П2»[12] и в мгновение ока поднялся с триста девяностого места в рейтинге заместителей помощников комиссара на тридцатое. А кресло комиссара Палермо досталось Джузеппе Николиккья, только что заполнившему заявление на вступление в «П2», которое великий магистр Личо Джелли, глава ложи, хранит на фабрике Джоеле в Кастильон-Фибокки, тосканской деревушке.

После Джулиано в эту банку с червяками запустил руки капитан карабинеров из Монреале[13], Эмануэле Базиле. Он много месяцев расследовал трафик героина между Палермо и США и докопался до семьи Альтофонте, связанной с боссом Тото Рииной и корлеонскими мафиози, которых Бонтате назвал «деревенщинами». Может, они и деревенщины, но оружием владеют. Когда князь Виллаграции, облаченный в английский костюм в клетку, возвращался к себе в загородное поместье, в него всадили столько пуль из автомата, что его с трудом опознали. Тело Бонтате было буквально изорвано выстрелами на куски. Впервые мафия использовала оружие, спроектированное Михаилом Тимофеевичем Калашниковым. Какая разница, что корлеонцы ведут совсем другую войну, масштаб у них огого. Прощай, обрез, привет, калашников. Капитан Базиле, в свою очередь, арестовал членов семьи Альтофонте и обвинил в убийстве, совершенном деревенщиной, мафиози – Леолуку Багареллу, Антонино Джое, Антонино Маркезе и Франческо Ди Карло, – а магистрату Паоло Борселлино он передал папку со своими расследованиями в отношении людей Тото Риины.

Жарким майским вечером Базиле с семьей участвовал в празднике Святого Креста, покровителя Монреале. Чуть за полночь, когда огни фейерверка окрашивали небо, взрываясь между домами, капитан карабинеров шел домой со своей