Владимир Шевелев - Чаушеску и «золотая эра» Румынии

Заключительная речь обвинителя Обвинитель: Для нас очень трудной задачей является вынесение приговора людям, которые даже теперь не хотят признавать преступления, совершенные ими в течение 25 лет и геноцид не только в Тимишоаре и Бухаресте, но прежде всего – преступления, совершенные в течение последних 25 лет. Это демонстрирует, что они ничего не поняли. Они не только лишали людей тепла, электричества и пищевых продуктов, они также тиранили душу румынского народа. Они не только убивали детей, молодых людей и взрослых в Тимишоаре и Бухаресте – они позволили членам Секуритате носить военную форму, чтобы создать впечатление у людей, что армия – против народа. Они хотели отделить народ от армии. Они имели обыкновение обучать людей из детских домов или из-за границы в специальных учреждениях стать убийцами или преданными им людьми. Вам хватило наглости отключать кислородные шланги в больницах и стрелять в людей на больничных койках. Секуритате скрыла запасы продовольствия, с которыми Бухарест мог жить месяцы, весь Бухарест.

Елена Чаушеску: Кому они об этом говорят?

Обвинитель: До сих пор они всегда утверждали, что построили эту страну, оплатили наши долги, но при этом они обескровили страну до смерти и накопили достаточно денег, чтобы гарантировать свое бегство.

Вы не признаете ваши ошибки, господин. В 1947 году мы принимали власть, но при совершенно других обстоятельствах. В 1947 король Михаил продемонстрировал большее достоинство, чем вы. И вы могли бы, возможно, добиться понимания румынского народа, если бы вы признали вашу вину. Вам следовало бы остаться в Иране, откуда Вы прилетели.

В ответ оба обвиняемых засмеялись и Елена сказала: Мы не остаемся за границей. Здесь – наш дом.

Обвинитель: Уважаемый господин Председатель, я являюсь одним из тех, кто как юрист хотел бы выступить против смертного приговора, потому что это – жестоко.

Но мы не должны забывать о народе. Я не призывал бы к смертному приговору, но было бы непостижимо для румынского народа и далее быть вынужденным переносить страдания и большую нищету, и при этом не вынести обоим Чаушеску смертного приговора. Преступления против народа росли год от года. Они были только заняты порабощением народа и монтажом аппарата власти Они действительно не были заинтересованы в людях.

Notes