Одиночество смелых - Роберто Савьяно

Пунта-Раизи, – говорит он, – посмотрю, когда прилетит самолет с этим козлом.

– А я буду караулить при въезде на автостраду, – говорит Ла Барбера, – потом пристроюсь сбоку от его машин.

Его задача – ехать по дороге, параллельной автостраде, со скоростью автомобилей эскорта, чтобы сообщить о скорости движения корешам, засевшим в поле. Во время последних проб они поняли, что кнопку на пульте нужно нажать за несколько долей секунды до того, как «фиат крома» окажется в точке взрыва, потому что вспышка включается с малюсенькой задержкой. Чтобы сделать все еще более точным, они не только замазали красным участок дорожного ограждения, но и поставили у дороги старый холодильник – дополнительный ориентир, показывающий, что кнопку на пульте нужно нажать, когда автомобиль судьи поравняется с ним.

– Я буду у туннеля, – говорит Рампулла.

– Тебе надо антенну достать, – напоминает Бруска.

Пьетро кивает. Он должен достать из подземной галереи приемник и включить его.

– Мы с ним, – Бруска показывает на Нино Джое, – будем наверху. Будем вас ждать.

Когда зазвонит телефон, они нажмут на кнопку. А пока что они базируются в Капачи, в доме Тройи.

И сейчас они смотрят на кобылу, мирно пасущуюся на лугу рядом с домом.

– Но я могу только до субботы, – говорит вдруг Ферранте.

Остальные озадаченно смотрят на него.

– Чего? – спрашивает Бруска.

– Я могу только до субботы.

– Что за блядь… – Бруска проводит рукой по лицу. – И что ты, блядь, должен делать после субботы?

– В воскресенье причастие у моего сына, как я смогу? Никак.

– Да ты… – Бруска багровеет.

– Спокойно, спокойно… – утихомиривает его Бьондино. – В воскресенье мы в любом случае ничего сделать не сможем. Знаешь, сколько народу будет на этой дороге в воскресенье?

Свои люди получили приказ – не выезжать на автостраду в районе развязки у Капачи. В эти дни мотыляться там рискованно. Коротышка тоже об этом узнал.

В магазине говорят еще тише, шепотом. Миммо и Калоджеро Ганчи, сыновья дона Раффаэле, постоянно торчат перед мясной лавкой, сидя на «веспе», – следят за дорогой, изнывая от жары. Они уже несколько раз объявляли тревогу, но она оказывалась ложной. Каждый раз, когда белый «фиат крома», стоящий у дома Фальконе, отъезжает, в мясной лавке бросаются к телефону и Бруска с подручными выдвигается на позиции, но потом оказывается, что «крома» направляется не в аэропорт. Если выходные проходят даром, значит, и вся неделя прошла даром, потому что в будние дни Фальконе торчит в Риме. За исключением прошлого понедельника, когда судья прибыл в Палермо отметить свой день рождения и никто об этом не знал. Кроме газет, где мафиози позже это и вычитали.

Ферранте с излишним рвением – возможно, ему не дает покоя предстоящее причастие сына – караулит у аэропорта Пунта-Раизи. Наблюдает за самолетами, которые прилетают из Рима.

Рабочий день длится с утра до последнего приземлившегося самолета, а назавтра все сначала. Братья Ганчи так и сидят на «веспе», болтая и глядя на дорогу. А Джованни Бруска просиживает штаны в доме Антонио Тройи, откуда из окна видно лишь луг да оливковые деревья. Джован-Баттиста Ферранте одним глазом смотрит на расписание прилетов в «Джорнале ди Сичилия», а вторым – на ворота, потому что никогда ведь наверняка не знаешь. Коротышка Тото Риина сидит дома перед телевизором, вместе с сыном Сальвуччо смотрит регаты «Кубка Америки», потому что Моро из Венеции вышел в финал.

Однако эти часы бесплодного, тщетного ожидания каждый из них делит с верной подругой, которая никогда не спит, всегда бодрая, – с надеждой.

Что проку этому рогоносцу Джованни Фальконе от трех бронированных автомобилей, если вся страна против него?

Все это тянется, пока однажды днем Миммо и Калоджеро Ганчи не видят, как их отец, дон Раффаэле, торопливо возвращается из бара «У Чиро» в сопровождении Сальваторе Канчеми, босса Порта-Нуова. Они почти бегут. Торопятся, но явно не хотят привлекать к себе внимания.

– Давайте, давайте! – говорят они парням. – Ехайте!

Из окна бара дон Раффаэле и Сальваторе Канчеми увидели, как мимо проехал белый «крома». И все завертелось. Миммо тут же завел «веспу», Калоджеро метнулся к своему автомобилю, а вот и «крома». Один из парней устремился следом, второй свернул в проулок, срезая путь, – прямо в аэропорт, потому что именно туда «крома», судя по всему, и направлялся – на аэродром в Пунта-Раизи. Миммо на мопеде сел «фиату» на хвост, Ферранте, дежурящему у аэропорта, об этом уже сообщили. Осталось предупредить тех, кто ждет в доме Тройи.

Цикады еще не завели свой вечерний стрекот в Капачи. Шестой час. Весна. Нежные лучи солнца ласкают луг, стрекозы парят в воздухе. Двое мужчин быстро поднимаются на невысокий холм. Третий возится у кучи мусора, заросшей сорняками.

Калоджеро паркует свою «альфа 155» у Пунта-Раизи, выходит из автомобиля и смотрит на дорогу. Вскоре подъезжает «фиат крома», за рулем – водитель Фальконе, он притормаживает у ворот и делает знак охраннику, тот пропускает машину к взлетно-посадочным полосам.

У Миммо Ганчи, который отстал от «фиата» на подъезде к аэропорту, звонит телефон. Это его брат Калоджеро.

– Мясо привезли, – сообщает он.

75. Одиночество смелых

Палермо, 1992 год

Мария ждет его дома, а судьба несется сбоку от него по дороге, параллельной автостраде, на скорости чуть больше ста километров в час. «Ланча дельта» Ла Барберы держит скорость такую же, что у автомобилей судьи и его эскорта, которая сегодня колеблется между ста и ста двадцатью километрами в час. Фальконе захотел сам сесть за руль. Франческа сидит рядом с ним, а водитель Джузеппе Костанца – сзади. Судья едет куда медленнее обычного, так что Ла Барбера даже начинает задаваться вопросом, не возникнет ли из-за этого проблема.

«Фиат крома» будто колеблется на своем пути. Будто что-то мешает ему прочертить прямую до финальной точки.

Джованни сказал сестре, что они с Франческой все-таки не поедут на остров Фавиньяна. Маттанца прошла на восходе, а им удалось вырваться из Рима только к полудню. Франческа попросила маму купить чего-нибудь вкусного к завтрашнему воскресному обеду. Здорово будет всем вместе собраться за столом.

Другой Джованни – Бруска, которого товарищи, когда он их не слышит, зовут 'u Verru, «свинья» по-сицилийски, – стоит на холме и смотрит на автостраду. В руках у него пульт. Рядом с ним Нино Джое, он сжимает бинокль, направленный на виадук, где цепочкой едут три автомобиля, в центре – белая машина судьи и его жены.

Бруска и Нино позевывают. Ну сколько можно. Они хотят закончить эту работенку и вернуться домой. Этот мудак