Одиночество смелых - Роберто Савьяно

На самом деле коллеги из отряда быстрого реагирования знают, что «американский коп» – это не он. Настоящего американского копа зовут Том Триподи, он агент ФБР и приехал в Италию вместе с Борисом, потому что и он теперь расследует мафиозные группировки, но со стороны «плохих». В данный конкретный момент, пока Борис находится в кабинете Ло Коко, Том Триподи сидит в закрытом гараже в Кальсе[8] за столом, уставленным бутылками пива, с тремя мужчинами, причем у двоих из них фамилии Бонтате и Индзерилло. Том Синг-Синг – пока что они верят в эту историю – бывший наркодилер из Детройта, который решил объединиться с семьей Гамбино, а значит, и с ними. В полицейском участке Том и Борис словно сладкая парочка. Некоторые называют их «близнецами».

– Я смотрю, вы хорошо информированы, – говорит Борис.

– Знаете, Палермо – большая деревня. Мы все как одна семья! – посмеивается банкир. – Слухи быстро расходятся… Но скажите, чем я могу вам помочь?

Борис достает из внутреннего кармана пиджака сложенный листок, разворачивает его и кладет на стол, повернув к Ло Коко, чтобы тот смог его прочитать. Это ксерокопия чека. Директор рассматривает его с большим интересом.

– Ничего себе, – говорит он. – Вот это да.

Сумма, указанная в чеке, составляет триста тысяч долларов США.

– Вы его помните?

– Этот чек? Да если бы я помнил все суммы, которые вносят в этот банк, я бы забыл, как моих детей зовут.

– И правда, сумма была внесена в этот банк. Хорошая у вас интуиция.

– Я догадался, потому что вы принесли чек именно сюда.

– Но вообще-то я имел в виду не чек, а человека, который его подписал, синьора Франческо Джильо.

– Первый раз слышу.

– Вы уверены?

– На сто процентов.

– Я не хочу настаивать, вы так любезно приняли меня без предупреждения…

– Это мой долг.

– Но я вынужден напомнить вам, что если потом выяснится, что этот Джильо вам знаком, что он постоянный клиент…

– Это я исключаю, – прерывает Ло Коко.

– Очень странно, никто не вносит триста тысяч долларов в незнакомый банк. Кроме того, по нашим данным, этот Джильо производил различные операции.

– Что, правда? – Ло Коко смотрит озадаченно. Ковыряется в зубах ногтем указательного пальца. – Синьор Джулиано, хотите сигарету?

Ло Коко зажигает сигарету и протягивает пачку Борису.

– Спасибо, у меня свои.

– Я и правда не знаю… Мне сейчас, наверное, надо бы…

– По нашим данным, всего он внес двадцать три ордерных чека, а потом разделил деньги по двум сберегательным книжкам на предъявителя.

Ло Коко, прищурившись, склоняется над ксерокопией чека.

– В общем, странно, что человек, который проводит столько операций…

– Подождите, – вдруг говорит директор, – но это же чек из иностранного банка.

– Да.

– Точно… Американского банка…

– Вот именно. Вы что-то припоминаете?

– Возможно.

– Отлично. И что же вы припоминаете?

– По-моему, синьора с сильным американским акцентом.

– Аааа, то-то же. Видите, вы все-таки его помните. И как же он выглядит, этот синьор? Можете мне его описать?

– Я его видел от силы пару раз.

– И этого достаточно, чтобы описать его?

– Конечно, конечно.

Ло Коко достает белый платок из кармана пиджака и вытирает лоб. В июле палермское солнце демонстрирует мускулы, и хотя в здании банка свежее, чем на улице, однако жара чувствуется и здесь. По крайней мере, кажется, что директор от нее очень страдает.

– По-моему, это синьор с седыми волосами, но не совсем седыми… Скажем…

– С проседью?

– Вот именно, с проседью. Среднего роста…

– Отлично, отлично.

Борис улыбается и кивает, будто разговаривает с ребенком. С глупым ребенком, потому что те дети, которых он приводит домой из полицейского участка, на расстоянии километра поняли бы, что его улыбка ничего хорошего не предвещает.

– Я передумал, угощусь вашей сигареткой.

– Конечно! – восклицает Ло Коко.

Поняв, что он едва ли не прокричал это слово, директор смущенно опускает глаза и протягивает пачку:

– Держите. Но он преступник? Могу ли я узнать… Как к вам попал этот чек?

– Поймите меня правильно, директор, это конфиденциальная информация.

– А, хорошо, хорошо. Нет проблем. – Ло Коко и шею вытирает платочком. – Сегодня жара как в печке, – улыбается он. – Дышать нечем.

Эту ксерокопию Борису дали люди из Управления по борьбе с наркотиками США, которые год назад перехватили в аэропорту имени Джона Кеннеди в Нью-Йорке центнер чистейшего героина из Палермо. В руки Управления по борьбе с наркотиками попала целая серия чеков и переводов, классифицируемых как «переводы для мигрантов», которые путешествовали в обратном направлении, из Нью-Джерси до Сберегательной кассы провинций Сицилии, где и застревали в хитросплетениях финансовых маневров.

Борис вдруг вспоминает о своем коллеге Томе, который играет роль мафиозо в гараже в Кальсе, – наверное, уже шестую кружку пива пьет. Возможно, из них двоих ему приходится тяжелее. Но у Тома хотя бы есть пиво. А здесь только одеколон, черные траурные костюмы и дешевая ложь.

– Директор, тогда я должен попросить вас дать дополнительную информацию по этому Джильо.

– Но я понятия не имею, что это за синьор, знаю только, что у него волосы с проседью и американский акцент.

– То есть вы принимаете чеки на триста тысяч долларов от незнакомых «американцев»? Я такой прихожу сюда, говорю «Good morning. How are you?» – и обналичиваю чек на полмиллиона долларов? Так?

– Э, ну вы знаете, сейчас у всех времена сложные, у банков в том числе…

– Мне так не показалось.

– Не искать же нам блох у тех, кто нам капиталы приносит. Мы же не полицейские! – снова смеется директор.

– Но я-то полицейский.

Борис тушит в пепельнице на письменном столе выкуренную только наполовину сигарету.

– Директор, так что же…

– Знаю, знаю. Вы проводите расследование, и правильно делаете. Я знаю, что вы много работаете, что вы сотрудничаете с американцами, так? А я вам даже выпить не предложил, извините.

– Я на службе. В каком смысле «сотрудничаем с американцами»? Что вы хотите сказать?

Ло Коко встает, открывает шкафчик, стоящий у стены, и достает бутылку «Чиваса».

– Да ничего, ничего… Давайте выпьем по бокальчику, – говорит он, откручивая пробку.

– Не могу, благодарю вас. Считайте, что я с вами выпил.

Несмотря на жару, по спине Бориса пробегает холодок.

– Вот увидите, виски приведет вас в доброе расположение духа, – говорит Ло Коко, – и, может быть, мы сможем договориться. К чему нам воевать, синьор…

– Джулиано.

– Да, но как вас по имени?

– Синьор Джулиано.

Ло Коко мрачно качает головой:

– Извините, я просто хотел проявить вежливость.

– Вежливость совершенно необязательна. – Борис встает. Поправляет прическу, берет копию чека со стола, складывает ее и убирает в карман. – Важно, чтобы