Украина против Донбасса. Война идентичностей - Евгений Вадимович Рябинин

– Нет, такого нет, я даже больше скажу, что цены не выросли в сравнении с другими городами, ситуация в этой области стабильная, доставка работает, проблем нет. Городская власть, областная решают различного рода проблемы достаточно оперативно.

– Вы работаете в университете, какие настроения у студентов и преподавателей?

– Я работаю на кафедре, где работают политологи, международники, и люди с профессиональной точки зрения понимают, о чем идет речь. И я никогда не слышала никаких панических настроений. Что касается студентов, уровень их патриотизма заметно вырос. Поначалу мы проводили соцопросы, мы мониторили ситуацию, и вначале мнения были разбросаны, люди не понимали и не могли для себя объяснить, что происходит. Но со временем люди сами начали вовлекаться в волонтерскую деятельность, общаются с военными, и постепенно пришло понимание, что это необходимость. Поначалу было больше открытого протеста, сейчас уже такого нет, подавляющее большинство поддерживает проведение СВО. У нас есть Центр общественно-политического просвещения, и мы читали лекции как раз на украинскую тематику. Сначала мы очень осторожно подходили к этому вопросу, нам задавали неудобные вопросы, у нас много студентов и из Украины, но все было корректно, не было никаких оскорблений либо открытого противостояния. Задавали вопросы относительно того, почему Россия решилась на эту операцию, почему обстреливаются территории, где проживают их родители. У нас много обучается иностранцев, и они задавали вопросы относительно финансовых моментов, поскольку им нужно было платить за обучение, как вернуться в свою страну, такие логистические моменты. Все корректно разрешалось.

– А почему было много студентов из Украины?

– Во-первых, у многих здесь проживают родственники, можно было опереться на кого-то, многим нравится город, он очень уютный и был безопасный до 2022 г., конечно, и ценовая политика, очень хорошее общежитие, отремонтированные корпуса, все по последнему слову техники, воспитательная работа – бальные танцы, конноспортивная школа, льготы, 25 бесплатных факультативов. По совокупности факторов – красиво, чисто, уютно. Также студентов прельщает наше сотрудничество с коллегами из Сербии. У нас очень тесные связи с сербскими коллегами из Института политических исследований и Белградским университетом. У них были центры американских исследований, азербайджанских исследований, относительно исследований практически всех стран СНГ, а центр русских исследований открылся самым последним, поскольку факультет политических исследований в Белграде ориентирован на США, все практически прошли стажировку в Америке. У нас есть центр по изучению сербского языка, и многие преподаватели и студенты ездили на стажировку в Белград, Баня-Луку, Приштину. В технологическом университете Белгорода и в нашем университете учится много сербских студентов.

Я надеюсь, что мне удастся побывать на прекрасной белгородской земле, а ежедневные обстрелы местного населения останутся в прошлом.

История двенадцатая

Медбрат

Врачей объединяет одно: каждый день они спасают чужие жизни, забывая о своей.

Евгений Рябинин

Дмитрий – медбрат, работает с социально отчужденными, социально незащищенными, каждый день делает перевязки. После начала СВО по зову сердца он направился на Донбасс, чтобы внести свой неоценимый вклад в дело спасения и восстановления бойцов, таких же простых российских ребят, как и он сам. Во время интервью он несколько раз сделал ударение на том, что он был не на передовой и под пули не лез, пытаясь преуменьшить значение своей работы, но мы понимаем, что именно такие люди, не считаясь со своими интересами, готовы отправиться в незнакомый регион, полный опасности, чтобы приблизить мир, заглянув в глаза войне.

– Как Вы оказались на Донбассе весной 2022 г.?

– Я особо в своей помощи ничего такого не вижу, выполнял работу, которую выполняют все медики. В 2022 г. объявили о начале СВО, и появилось желание попасть в тот район, но не знали как. Тогда как-то не было такого массового движения и не было изначально понятия, как туда попасть, не был еще отработан механизм, потому что все только начиналось. Потом в чате нашей больницы появилась информация о том, кто хочет поехать добровольцем. Я откликнулся, поскольку мою больницу патронирует РПЦ, и этим начали заниматься люди в Синодальном отделе. Кинули клич, я направил свое согласие, но ответ не приходил, и я решил сам проявить инициативу, согласовал этот вопрос с руководством больницы, с Синодальным отделом, и мне предложили поехать в Ростовский госпиталь. Но я попросился поехать куда-нибудь поближе к фронту, где моя помощь будет нужнее, и затем мне перезвонили и сказали, что готовы отправить меня в Новоазовск, это 40 километров от Мариуполя. Было это 16 апреля, а 18-го мы уже были в Ростове. Мы поехали с коллегой, с женщиной-медсестрой. Остановились в монастыре в Ростове, там переночевали и в 5 часов утра выехали на Новоазовск. Очень много везли медикаментов с собой, поскольку понимали, что там пригодится абсолютно все. Мы прошли границу, нас там встретил батюшка, привез в Новоазовскую центральную больницу, расположились и с 7 часов утра уже начали помогать по хозяйству в качестве волонтеров. Там было отделение неврологии, находились люди, которых привозили из Мариуполя, – гражданских, их вытаскивали из-под завалов, мы их принимали, мыли, кормили. Потом приезжали волонтеры из Донецка, и они отвозили их в донецкую больницу, а кого-то на фильтрационный пункт на границе, куда за ними приезжали родственники.

Когда мы выезжали из Москвы, я посмотрел новости в Яндексе и увидел информацию о том, что Министерство обороны анонсировало активную фазу штурма «Азовстали». Я тогда сказал моей коллеге, что приедем и скучать не будет времени. Так оно и произошло. В Ростове к нам присоединился ростовский православный доброволец Павел Иванович, и мы до сих пор поддерживаем отношения. Нас было четверо. Мы приехали, до двух часов занимались разными делами. В 14:00 мы вошли в хирургическое отделение, и в этот момент пошли самые активные машины с передовой. Дворик больницы очень маленький, П-образный, больница невысокая, два этажа и, конечно, эта больница не была приспособлена к такому роду деятельности, но ничего другого не было. Какой-то конкретной задачи перед нами не ставили, каждый работал, исходя из ситуации, никто никого и не знал.

– Из кого состояла команда медиков, откуда они были? Какой фронт задач был поставлен перед Вами?

Приезжали молодые доктора из Питера, четверокурсники из Донецкого медицинского университета, бригады из Москвы, а в хирургическом отделении было три операционных и две перевязочные, это отделение было поделено пополам и получилось по факту пять операционных. Бригада ФМБА (медицина катастроф) работала в отделении гнойной хирургии, они заняли одну из перевязочных и занимались гражданским населением – людьми, которые были под завалами; людям, у которых уже началась гангрена, они делали ампутации. А остальная половина была предназначена под военных, так механизм