Коллектив авторов - Пограничные войска России в войнах и вооруженных конфликтах XX в.

В апреле 1939 г. нарком обороны К.Е. Ворошилов проинспектировал войска Ленинградского военного округа по вопросам боевой готовности[342].

В своих мемуарах Маршал Советского Союза К.А. Мерецков отмечал, что на случай вооруженных провокаций на границе или агрессии с территории Финляндии у высшего советского руководства имелись различные варианты ответных действий. В этой связи на него как командующего Ленинградским военным округом возлагалась «…подготовка плана прикрытия границы от агрессии и контрудара по вооруженным силам Финляндии в случае военной провокации с их стороны»[343].

«Во второй половине июля, — писал К.А. Мерецков, — я был снова вызван в Москву. Мой доклад слушали И.В. Сталин и К.Е. Ворошилов. Предложенный план прикрытия границы и контрудара по Финляндии одобрили, посоветовав контрудар осуществить в максимально сжатые сроки. Когда я стал говорить, что несколько недель на операцию такого масштаба не хватит, мне заметили, что я исхожу из возможностей ЛВО, а надо учитывать силы Советского Союза в целом…»[344]

Подготовка к войне началась в сентябре после заключения договора о ненападении между СССР и Германией 23 августа 1939 г.[345] Одновременно с договором министры иностранных дел обоих государств подписали секретный протокол, предусматривавший раздел сфер влияния в Восточной Европе. Преамбула и первый пункт протокола непосредственно касались отношений СССР с Прибалтийскими странами, и в частности с Финляндией. В них говорилось: «При подписании договора о ненападении между Германией и Союзом Советских Социалистических Республик нижеподписавшиеся уполномоченные обеих сторон обсудили в строго конфиденциальном порядке вопрос о разграничении сфер обоюдных интересов в Восточной Европе. Это обсуждение привело к нижеследующему результату:

1. В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Прибалтийских государств (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва), северная граница Литвы одновременно является границей сфер интересов Германии и СССР…»[346] Таким образом, согласно этому протоколу Финляндия отходила к сфере интересов СССР.

Содержание дополнительного секретного протокола к московскому пакту от 23 августа 1939 г., хранившееся в строгой тайне, после поражения Польши в сентябре 1939 г. все отчетливее проявлялось в конкретных действиях правящих кругов Германии и советского политического руководства.

Советско-финляндская война стала очередной после Польши и Прибалтики пробой прочности советско-германского договора, так как все последующие события после его заключения «развивались точно по протоколу»[347].

Советское правительство и Наркомат обороны СССР предусматривали возможность военных столкновений с Финляндией. Об этом свидетельствует заблаговременное развертывание и сосредоточение на северо-западном участке границы советских войск. Например, 7-я армия, сформированная по приказу наркома обороны СССР от 14 сентября 1939 г. в районе Калинина, с 15 сентября передавалась в оперативное подчинение командующего Ленинградским военным округом (ЛВО) и к концу этого месяца начала выдвигаться к границам Латвии, а к 30 ноября сосредоточилась на Карельском перешейке. 8-я армия, развернутая на базе Новгородской армейской группы, в конце октября передислоцировалась в район Петрозаводска, а к 29 ноября ее соединения вышли к государственной границе с Финляндией. Приказом наркома обороны СССР от 16 сентября 1939 г. в составе ЛВО была сформирована Мурманская армейская группа, которая с 29 ноября переименовывается в 14-ю армию. Таким образом, одновременно с переговорами шло развертывание и сосредоточение армий, завершенное в основном к 28 ноября 1939 г.[348]

Кроме того, между СССР и Прибалтийскими государствами были подписаны пакты о взаимопомощи: с Эстонией — 28 сентября, с Латвией — 5 октября, с Литвой — 10 октября[349]. Их содержание предусматривало введение контингентов Красной Армии на территорию этих стран. В Финляндии это расценили как начало оккупации своих соседей по региону со стороны Советского Союза и как угрозу для себя.

В это время правительство Финляндии стремилось получить от западных держав, в том числе и от США, инструкции относительно того, какую позицию нужно занять в случае требования СССР, чтобы министр иностранных дел Финляндии приехал в Москву для переговоров, подобно Латвии и Эстонии: отказаться ли от переговоров и начать воевать, последствием чего может явиться захват Красной Армией Финляндии, либо заключить соглашение с СССР? Последнего финское руководство явно не хотело, ибо это, с его точки зрения, означало утрату суверенитета[350].

Поэтому, когда советское руководство предложило продолжить переговоры в Москве, правительственные круги Финляндии приняли решение не идти ни на какие уступки и в случае необходимости драться во что бы то ни стало, опираясь на обещанную помощь Англии, США и Швеции. Параллельно с этим правительство отдало распоряжение об эвакуации в трехдневный срок населения из 100-километровой пограничной зоны на Карельском перешейке и побережье Финского залива, объявило всеобщую мобилизацию[351].

Сразу после отъезда правительственной делегации в СССР Финляндия спешно начала готовиться к отражению возможной агрессии со стороны Советского Союза: эвакуировались жители из городов (из Хельсинки — свыше 100 тыс., из Выборга — более 50 тыс. человек), проводилась всеобщая мобилизация, вследствие чего армия достигла 300 тыс. человек, объявлялась всеобщая трудовая повинность, реквизировался частный транспорт. Все больницы подготовили для приема раненых. В Хельсинки усиленно шли работы оборонительного характера[352].

Естественно, что в данной ситуации советско-финляндские отношения продолжали обостряться, еще более укреплялось недоверие Финляндии к Советскому Союзу. Это подтолкнуло ее правительство напрямую обратиться к западным державам, руководство которых было заинтересовано втянуть СССР в войну, всячески стремилось сорвать переговоры и обещало Финляндии военную помощь. Заручившись поддержкой Англии, США, Франции и Швеции и заранее решив не идти на уступки СССР, политическое руководство Финляндии взяло курс на подготовку к отражению возможной агрессии со стороны Советского Союза. В этих условиях 12 октября 1939 г. начался последний, третий тур переговоров в Москве. Переговоры проходили в несколько этапов.

Необходимо отметить, что на всем протяжении переговоров советская сторона постоянно ужесточала условия, которые постепенно перерастали в требования и, наконец, превратились в ультиматум.

На первом этапе переговоров советские предложения сводились к следующему:

1. Заключить пакт о взаимопомощи по образцу договоров, подписанных с Эстонией, Латвией и Литвой; это предложение делегация Финляндии, опасаясь за суверенитет своей страны, отвергла сразу.

2. Сдать в аренду сроком на 30 лет п-ов Ханко (Гангут) для устройства советской военной-морской базы[353].

3. Передать Советскому Союзу в обмен на соответствующую советскую территорию о-ва Гогланд, Сейскаари, Лавансаари, Тютер-саари (малый и большой), Бьерке, а также часть Карельского перешейка от с. Липпола до южной оконечности г. Койвисто, западную часть п-вов Рыбачий и Средний — общей площадью 2761 км² — в обмен на 5529 км² советских территорий в районе Реболы и Поросс-озера[354].

4. Принять взаимные обязательства не участвовать в коалициях государств, прямо или косвенно враждебных СССР или Финляндии, а также разоружить укрепрайоны на Карельском перешейке вдоль границы, оставив обычную пограничную охрану.

В меморандуме правительству СССР от 23 октября 1939 г. правительство Финляндии ответило, что не возражает в принципе против предложения об обмене территорий, но категорически отказывается обсуждать вопрос о передаче в аренду или продаже п-ова Ханко.

В ответном меморандуме от того же числа советское руководство в требовательном тоне вновь подняло вопрос о п-ове Ханко и переносе границы на Карельском перешейке[355].

Тем не менее правительство Финляндии в ответном меморандуме от 31 октября 1939 г. не отказалось от своей точки зрения относительно п-ва Ханко, но высказало готовность пойти навстречу СССР при решении других рассматриваемых проблем[356].

31 октября 1939 г., когда переговоры еще продолжались, Председатель СНК и народный комиссар иностранных дел СССР В.М. Молотов выступил с докладом на заседании Верховного Совета СССР: «О внешней политике Советского Союза». Он охарактеризовал советско-финляндские отношения как находящиеся в особом положении и подчеркнул, что Финляндия испытывает внешнее влияние. В докладе также отмечалось, что предложения, выдвигаемые советской стороной в ходе переговоров, являются скромными, а сделанные в этом отношении Финляндией уступки явно не достигают цели[357]. Тем самым В.М. Молотов всю ответственность за возможный срыв переговоров возложил на делегацию Финляндии.