Газовый убийца. История маньяка Джона Кристи - Кейт Саммерскейл

мистер Панч бьет свою жену Джуди, бросает их ребенка и убегает с визгом от полицейского. В доме слева от этой кукольной сцены за последние десять лет были убиты по меньшей мере семь женщин и ребенок.

После детского праздника взрослые танцевали и пели под радиолу, установленную на сцене. Организаторам были вручены подарки: по пятьдесят сигарет и десять сигар каждому мужчине, а также букет цветов и коробка конфет каждой женщине.

– Все прошло замечательно, – сказал Фред Стайлз, когда праздник закончился, – лучше, чем кто-либо ожидал.

* * *

К этому времени Льюис Николлс из лаборатории Скотленд-Ярда представил результаты второго вскрытия тела Берил Эванс12. По его словам, сотрудники не смогли обнаружить в ее теле ни спермы, ни угарного газа. Ее лобковые волосы были похожи на один из пучков в жестяной банке, но они не были подстрижены точно так же. Не обнаружилось ничего, что могло бы подтвердить рассказ Кристи о смерти Берил. Возможно, он лгал, когда заявлял об убийстве Берил, пытаясь укрепить версию защиты о своей невменяемости. Кроме его признания не было никаких доказательств, что он убил Берил Эванс, не говоря уже о ее дочери.

В июне Питеру Бейкеру, коллеге Гарри Проктера по газете «Миррор», удалось разыскать Люси Эндикотт – девушку, с которой у Тима Эванса был роман летом 1949 года13. Бейкер встретился с ней в отеле на территории графства Йоркшир.

По словам Люси, когда она жила на Риллингтон-плейс, Тим и Берил часто ссорились. Однажды Тим пришел в ярость из-за того, что Берил пошла с Люси на фотосессию. Он сказал Берил, что она должна быть с дочерью, и начал отвешивать ей пощечины и удары. Берил взяла со стола хлебный нож, чтобы защититься, и он двинулся к ней, предупреждая: «Я выкину тебя в это чертово окно». Люси шагнула вперед и поставила ему подножку.

Примерно в это время двое соседей стали свидетелями драки в квартире Эвансов. Джесси Хайд, чья квартира на Ланкастер-роуд выходила окнами к дому десять на Риллингтон-плейс, видела, как двое людей боролись у освещенного окна, словно марионетки на сцене кукольного театра; а Рози Свон из дома девять сказала, что силуэты дерущихся фигур виднелись с задней стороны террасного дома на Ланкастер-роуд.

По словам Люси, тем летом Тим и его мать Агнес сильно рассорились. Он ненавидел Агнес «как яд», потому что она всегда принимала сторону Берил. Когда Агнес выступила против романа Тима и Люси, пара вместе покинула Риллингтон-плейс и остановилась у знакомой пары.

Через несколько ночей Люси съехала, оставив записку: «Прости, Тим. Я уехала домой к маме. Ничего не вышло».

Друг Тима спросил его:

– Что теперь будешь делать, Тим?

– Мне больше нечего терять, – ответил Тим. – Если я когда-нибудь доберусь до Люси, то порешу ее или перееду своим грузовиком.

Друг Тима посоветовал ему хорошенько все обдумать, прежде чем идти на подобные поступки, а также предупредил Люси об угрозах Тима. Тот вернулся домой на Риллингтон-плейс.

* * *

Кристи отказался от своего заявления о том, что занимался сексом с Берил Эванс во время ее смерти. «В обычных условиях я бы сделал это, – написал он своих заметках для “Пикториал” в июне, – но моя спина болела, и я не мог сгибаться». Он также сказал, что травил ее газом всего одну-две минуты. Возможно, он снова подгонял свою историю под выводы патологоанатомов.

Доктор Хобсон посетил Кристи в тюрьме Брикстон в пятницу 12 июня, за десять дней до начала суда над ним. Кристи сказал ему, что начинает вспоминать «кое-что о девочке», после чего Хобсон прервал беседу. Он сообщил Дереку Кертис-Беннетту, барристеру Кристи, что больше не хочет задавать ему вопросов, и сказал, что, если Кристи признается в убийстве ребенка, у него не получится настаивать на своей невменяемости. Хобсону нужно было считать, что Кристи – человек, одержимый безумной жаждой смерти, а не тот, кто хладнокровно убил девочку, потому что ее крики могли его выдать.

Гарри был разочарован тем, что психиатр, нанятый «Пикториал», не стал давить на Кристи по поводу смерти Джеральдины. И он, и Хобсон хотели, чтобы Кристи признался в убийстве как можно большего числа женщин, однако по вопросу девочки их желания расходились. Гарри оставалось только надеяться, что Кертис-Беннетт поднимет этот вопрос в суде.

В Пэр-три-котидж для Фрин поступила раздраженная записка от сэра Нормана Биркетта, в которой он сообщал, что «несколько удручен», узнав от Дерека Кертиса-Беннетта, что она попросила также и его найти место в Олд-Бейли14. «Это – верный способ привести к неразберихе, – предупреждал Биркетт, – в результате никто ничего не сделает, тот самый день наступит, а мест не будет». Ее неистовые попытки добиться места в суде, похоже, могли не увенчаться успехом.

Так и не получив ответа из Олд-Бейли к 17 июня, за пять дней до суда, Фрин снова написала Биркетту. По ее словам, она была «вся на нервах» и отчаянно надеялась, что благодаря его «благожелательной заинтересованности и помощи» сможет присутствовать на заседании. В пятницу, 19 июня, Биркетт наконец подтвердил, что ему удалось получить специальный пропуск для Фрин. Она поблагодарила его за то, что он сотворил это «чудо».

В надежде на то, что Джоанна сможет стать ее «глазами» в зале суда, Фрин тут же написала заместителю шерифа Центрального уголовного суда. «Лодыжка совершенно изводит меня, – сообщила ему Фрин, снова притворяясь, что у нее травма, вместо того чтобы признаться в ухудшении зрения, – поэтому со мной пойдет моя секретарша, чтобы помочь мне подняться по лестнице. Можно ли посадить ее на те места сзади или нет, я не знаю».

Часть вторая

Глава 9

Дом, полный трупов

В понедельник, 22 июня 1953 года, когда состоялся первый день суда над Кристи, Джоанна отвезла Фрин в Олд-Бейли на своем «Даймлере», преодолев расстояние в семь километров из района Сент-Джонс-Вуд1. Здание суда, построенное в 1907 году в стиле необарокко, находилось к востоку от Флит-стрит, рядом с собором Святого Павла. Дорога перед зданием была занята полицейскими фургонами, фотографами, репортерами и уличными продавцами новостей. Чтобы занять места для публики в первом зале, отремонтированном как раз к началу этого процесса, выстроилась длинная очередь2. Джоан Элтон, сорокачетырехлетняя секретарша ветеринарной клиники из Станмора в графстве Мидлсекс, ждала с 23:00 предыдущего дня. Продержаться до начала процесса ей помогали коврик, походный табурет, две фляги чая и пакет бутербродов.

К ужасу Фрин, поначалу их с Джоанной не пустили в суд