В тихом омуте нэпа - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

он сладко спит. В последнем случае в качестве усыпляющего средства может быть использована женщина. (Помощь женщины-сообщницы вообще очень полезна: женские чары притупляют бдительность самых осторожных и недоверчивых мужчин.) Вот, скажем, наш состоятельный подопечный заснул — и сладенько посапывает, чмокая губами, возле своей коварной подруги, его животик колышется под одеялом, под плешью витают упоительные сны. Меж тем красавица тихонько подает условный знак в соседний номер, — к примеру, дергает заранее натянутую тоненькую ниточку. Через пару минут в замке беззвучно начинает поворачиваться сделанный по слепку ключ. Джентльмен проникает в номер; на его лице маска, как правило носимая им под крахмальным воротничком рубашки. Жертву необходимо «обездвижить», для этого используется «колбаса» — чулок, набитый песком, — удар по голове… и храп прекращается, «клиент» без сознания, следов травмы на следующий день никаких, кроме головной боли, которая черт ее знает отчего взялась, от удара или от выпивки. Более тонко организованные или романтически настроенные «крысы» применяют модный в начале века хлороформ: платочек накидывается на лицо спящего — и сон его становится еще более глубоким. (Раз во Франции гостиничный вор даже провертел дырочку в стене у изголовья кровати своего подопечного и ночью «обездвижил» его, надув прямо в нос пары хлороформа из пульверизатора.) Тем временем преступник и его сообщница быстро собирают вещички «клиента», потрошат его бумажник — и столь же быстро и бесшумно скрываются. Рано утром они съезжают из гостиницы, дружески распрощавшись с ее персоналом и оставив всем хорошие чаевые. Лишь после полудня потерпевший продирает слипшиеся глазки, ощущает тяжесть и боль в голове, обнаруживает пропажу всего и поднимает крик. Но его обидчики уже далеко.

Именно таким образом действовала в 1924 году преступная группа с претенциозным названием «Лига черных воронов», о которой мы уже рассказывали. С ее ликвидацией гостиничное воровство, естественно, не прекратилось. В 1925 году в Ленинграде в образцово-показательной гостинице «Европейская», на улице Лассаля (Михайловской), дом № 1/7, была совершена серия краж; администрация и Угрозыск сбились с ног, разыскивая преступника. Но злодею (или злодеям) удалось миновать все милицейские капканы; более того, аналогичные кражи были совершены в других фешенебельных нэпманских гостиницах Ленинграда — «Москве» и «Версале». Полгода спустя хорошо одетый гражданин с располагающими манерами явился в отделение Госбанка получить деньги по кое-каким ценным бумагам. Кассиру бумаги показались подозрительными; он незаметно и быстро навел справки и выяснил, что бумаги похищены у постояльца прямо из номера гостиницы «Европейская». Незнакомца задержали. Он, естественно, отрицал свою связь с похищением, назвался сначала Черняевым, потом почему-то Березкиным, частным предпринимателем, прибывшим по делам из Краснодара. Но тут уж милиция не сплоховала: по фототеке и по отпечаткам пальцев выяснили, что оный гражданин является Михаилом Ивановичем Чумаком, профессиональным гостиничным вором-гастролером, действующим на всей Европейской части Союза ССР. При обыске в гардеробе Михаила Ивановича нашли принадлежности его ремесла: маску, набор отмычек, пасту для снятия слепков, пузырек с хлороформом. И изысканный джентльмен, «красный частник», временно удалился от мира — топтать зону.

«Шнифферы», они же «медвежатники»

Если «крысы» составляли, так сказать, светскую элиту воровского мира 1920-х годов, то его технической элитой безусловно являлись взломщики сейфов, «медвежатники», или, как они предпочитали называться на иностранный манер, «шнифферы». 1920-е годы — расцвет искусства взлома сейфов во всем мире. Огромные, невиданные до сей поры денежные средства и ценности, составлявшие стремительно растущий прибавочный продукт индустриальной эпохи, хранились в бронированных ящиках и камерах банков, безналичный оборот только-только входил в практику, средства сигнализации еще были далеки от совершенства. Проникновение в хранилище банка, взлом сейфа при благополучном исходе приносили преступникам такие барыши, о которых не слыхивали всякие там домушники, щипачи, хипесницы и даже матерые налетчики-бандиты. Для этого надо было обладать некоторыми техническими знаниями, а также располагать набором дорогостоящих инструментов, чутким слухом и золотыми руками. Правда, в СССР условия для «шнифферов» были не те, что в Америке или во Франции; грабить Госбанк было трудно и накладно (вплоть до высшей меры за хищение социалистической собственности в особо крупных размерах в составе преступной группы и с применением технических средств). Но зато к услугам «медвежатников» были несгораемые шкафы и кассы частных, акционерных, смешанных и прочих полугосударственных предприятий.

В ночь на 18 июня 1924 года был ограблен ювелирный магазин Оркина (улица 3-го Июля, дом № 45). Преступники проникли в помещение, проломив потолок, взломали несгораемый шкаф, похитили золотых и серебряных изделий на несколько тысяч рублей.

В ночь на 19 августа пострадал магазин № 6 «Ленинградтекстиля» в доме № 40 по улице Некрасова (бывшей Бассейной). Грабители через отверстие в стене пробрались в магазин, затем пробили дыру в запертый подвал, взломали несгораемый шкаф, унесли 7000 рублей и на крупную сумму дорогой мануфактуры.

Утром 25 августа работники кооператива «ВТУЗ», что на той же улице Некрасова, в доме № 18, обнаружили взломанный сейф и пролом в стене из соседнего пустующего магазина. Преступникам не так уж повезло: пропали 70 рублей денег и облигации госзайма.

6 сентября взломанными оказались два несгораемых шкафа сложной конструкции в помещении правления Электрического треста слабого тока в доме № 9 по улице Желябова (Большой Конюшенной), похищены 20 000 рублей в облигациях и слитки серебра стоимостью 1500 рублей.

Серия ограблений продолжалась. 26 сентября вскрыты два больших несгораемых шкафа в правлении Судостроительного треста (улица Желябова, дом № 6); похищена очень крупная сумма — 131 000 рублей наличными, сторож связан и избит. 11 октября из несгораемой кассы правления Кишпромторга на проспекте 25-го Октября улетучились 5368 рублей, снова пострадал сторож. 19 октября та же участь постигла несгораемый шкаф в правлении кооператива «Пролетарское знамя» на улице 3-го Июля, дом № 1; из него преступники увели 3000 целковых. Наконец, в ночь на 27 октября был выпотрошен несгораемый шкаф правления Красочного треста (Фонтанка, дом № 19), улетучились 3800 рублей наличными и 20 400 в облигациях. Во всех случаях почерк грабителей был одинаковый. Ясно, что в городе завелась хорошо организованная шайка «шнифферов». Угрозыск сбился с ног, но выйти на след преступников долгое время не удавалось.

Тем временем в Губмилицию на площади Урицкого (Дворцовой) по агентурным каналам поступила информация: в Ленинграде после долгого отсутствия появился некто гражданин Д., бывший торговец Ново-Александровского рынка. Этот рынок, находившийся на углу проспекта Майорова (Вознесенского) и улицы 3-го Июля, представлял собой главную ленинградскую барахолку, где по дешевке продавалась всякая всячина, в том числе и ворованные шмотки. Гражданина Д. на Ново-Александровском знали и уважали, а в милиции (и в дореволюционной полиции) называли королем скупщиков краденого. По словам современника, его «лицо, отмеченное природой, к