Украина против Донбасса. Война идентичностей - Евгений Вадимович Рябинин

На пресс-конференции, состоявшейся в мае 1990 г., В. Черновол подтвердил, что остается сторонником федерализации Украины, хотя его за это и критиковали. В. Черновол считал, что «если мы централизм московский не заменим на централизм киевский, то и русские Донбасса, и Крым не захотят отсоединяться, и Закарпатье забудет о своем русинстве. Главная моя идея – не держать силой, а максимально развивать местное самоуправление»[153].

Историк А. Андрощук утверждает, что переломным годом во взглядах В. Черновола на федерализацию Украины стал 1992 год. В декабре состоялось собрание политической партии «Народный РУХ», на котором обсуждали концепцию развития государства. Предложение о федерализме повлекло за собой бурную дискуссию в зале. Участники собрания убеждали, что «идея федерализма враждебна идее соборности Украинского государства»[154].

Итак, подводя итоги трансформации взглядов В. Черновола относительно федерализации, следует отметить, что, видимо, он осознавал тот факт, что регионы Украины были довольно разнообразными по многим параметрам, а именно в ментальном, экономическом, языковом, политическом. Поэтому он считал, что именно федеративный строй может оставить все земли в пределах одного государства. Но те процессы, которые начались после обретения независимости, когда ряд регионов начал дискутировать о создании Донецко-Криворожской республики, Новороссии, Крымской республики, заставили В. Черновола под давлением однопартийцев отказаться от этой идеи и начать обсуждать углубленное местное самоуправление, а вопрос федерализации отложить до лучших времен. Следовательно, «федерализм» В. Черновола развивался в контексте процессов обретения независимости и создания государства. Этот вопрос поднимался не как реакция на проблемы, с которыми столкнулась страна в 2004 и 2014 гг., а как возможная модель развития государства, включавшая успешный опыт других федеративных государств[155].

Другим сторонником федерализации того времени был кандидат в президенты Украины В. Гринев, который также был заместителем председателя Верховной Рады Украины. В начале 90-х годов он отстаивал мнение, что целостность Украины можно сохранить, только введя федерально-земельное устройство вроде того, что есть в ФРГ или США. Политик считал, что «нужно дать право Крыму, Одессе, Донбассу, Галиции решать свои, а не глобальные задачи…».

Введение федерально-земельного устройства, по замыслам В. Гринева, должно было создать реальный противовес президентской власти, снять национальные проблемы и помочь развитию экономики, поскольку регионы будут концентрировать свое внимание на локальных проблемах[156].

Следует отметить, что В. Гринев оставался активным пропагандистом идеи федерализации Украины и в последующие годы, являясь лидером избирательного блока, а затем партии «Межрегиональный блок реформ» и одновременно советником президента Украины. В 1995 г. свой взгляд на перспективы осуществления глубоких экономических и политических реформ этот политический и государственный деятель изложил в книге «Новая Украина: какой я ее вижу».

В контексте популяризации идей федерализма отдельные регионы начали активно демонстрировать стремление к автономии и даже к независимости. Еще в 1990 г. профессор Одесского университета А. Сурилов возглавил организационный комитет Демократического Союза Новороссии и Бессарабии, который должен пропагандировать идею создания Новороссии как автономного образования в пределах федеративной Украины. Новая автономия должна была охватить территорию бывшей Херсонской губернии. Для распространения этих идей была основана газета «Новоросский телеграф». Летом-осенью 1991 г. в донецкой печати появился ряд статей, в которых пропагандировалась идея автономии Донбасса и предлагалось с этой целью провести областной референдум. Наиболее действенными в продвижении идеи автономного статуса Донбасского региона стали возглавляемая Д. Корниловым общественная организация «Интердвижение Донбасса» и движение «Демократический Донбасс», созданное в Луганской области. Активисты этих организаций призвали к проведению Донецкой ассамблеи (по образцу Галицкой) и провозглашению восстановленной Донецко-Криворожской Республики или «республики Малороссии». В октябре 1991 г. на страницах газеты «Вечерний Николаев» местный центр Конституционно-демократической партии Украины призвал к созданию общественно-политической организации «Движение за федерацию на Украине». Обострение политической ситуации на почве активизации автономистских стремлений русинских организаций наблюдалось в то время в Закарпатье.

Такими тенденциями определяется первый этап в истории Украины по вопросу государственного территориального устройства. Также в рамках этого этапа следует отметить кризисную ситуацию в Крыму, после чего полуостров получил автономию, и Украина фактически превратилась в полуунитарную или полуфедеративную республику. До этих событий о возможной федерализации в июле 1994 г. говорил президент Украины Л. Кучма, ставший президентом государства благодаря обещаниям предоставить больше свободы регионам и больше прав жителям юго-восточных регионов по использованию русского языка. Он отметил, что «пример Крыма свидетельствует о том, что некоторые регионы нуждаются в большей автономии. Украина должна стать федеративным государством, но это задача будущего»[157].

В тот же период начинают создаваться политические партии, поддерживающие тесную связь с Россией, а значит, в их политических программах все чаще можно было увидеть тезисы не только о федерализации Украины, но и о создании союза государств, в которые, кроме Украины, входили бы еще Россия и Белоруссия. Среди таких партий следует отметить «Русско-Украинский Союз», «Русь единая», «ЗУБР», «За Русь единую» (с 2002 г. «Русский блок»). Но на парламентских выборах эти партии получали меньше 1 % голосов, а следовательно, их идеология не получала в то время поддержки среди избирателей; это можно объяснить тем фактом, что Россия сама находилась в состоянии политико-экономического кризиса, сопровождавшегося военными действиями в Чечне, высоким уровнем терроризма, коррупцией и упадком геополитического влияния, а у жителей Украины была надежда на решение всех экономических проблем и превращение государства в крепкого регионального актора международных отношений.

В этот период более серьезное отношение к федерализму и даже самостоятельности ощущается на западе страны. Эта тенденция наблюдалась до событий 2004 г. Даже в 2003 г. федералистские настроения дискутировались среди западноукраинской интеллигенции. Так, в 2003 г. Ю. Андрухович в своей статье написал, что «галичане все чаще чувствуют себя пасынками в своем государстве». Эти мысли и тенденции оживляли идеи о самостоятельном пути Галиции обратно в Европу. Львовский журнал «Ї» опубликовал спецвыпуск под названием «Украинская федеративная республика», в котором был показан рост автономистских, а иногда и сепаратистских устремлений в Галиции, которые имели как этнокультурные, так и экономические корни. В его основе лежало разочарование западноукраинской интеллигенции в характере нового украинского государства, которое воспринималось не как национальное, а как «креольское», то есть не «украинское», а даже враждебное по отношению к Галиции[158].

Р. Лозинский во главу угла среди всех факторов автономизации Галиции ставил разные аспекты языковой проблемы: «Во-первых, односторонняя и неверная оценка языковой ситуации, недостаточное понимание реальных причин, которые порождали русификацию населения Украины в прошлом, и тех, что приводили к снижению роли украинского языка. Во-вторых, это чрезмерная надежда на украинское государство, что было обусловлено непониманием сущности языковых процессов на Украине и надеждой на то, что создание государства автоматически приведет к усилению статуса украинского языка. В-третьих, это отсутствие взвешенной языковой политики на государственном уровне». Некоторые западноукраинские интеллектуалы (О. Друль) в то время говорили об «ассимиляции Галиции пророссийским Востоком, перед угрозой которой обособление Галиции было единственной альтернативой для сохранения украинскости в их понимании».

Не меньшее внимание уделяется экономическому фактору.