Сын ХАМАСа - Мусаб Хасан Юсеф
Через несколько месяцев после нашего переезда отца вновь арестовали. Зачастую ему даже не предъявляли никаких конкретных обвинений. Поскольку мы находились в условиях оккупации, законы о чрезвычайном положении позволяли израильскому правительству арестовывать людей за одно лишь подозрение в причастности к терроризму. Как религиозный (а значит, и политический) лидер, отец был для них легкой добычей.
Это даже как будто входило в привычку – хотя в то время мы еще не осознавали, что череда арестов, освобождений и повторных арестов будет продолжаться много лет, с каждым разом оказывая все большее давление на нашу семью. ХАМАС тем временем становился все более жестоким и агрессивным – его молодые члены требовали от руководства все большей решительности и активных действий.
– Израильтяне убивают наших детей! – кричали они. – Мы бросаем камни, а они стреляют в нас из автоматов. Мы находимся под оккупацией. Организация Объединенных Наций, все международное сообщество, каждый свободный человек мира признают наше право на борьбу. Сам Аллах, да будет прославлено его имя, требует того же. Так чего же мы ждем?
Большинство нападений в то время осуществляли одиночки, а не организации. Лидеры ХАМАСа не контролировали отдельных своих членов, у которых были собственные планы. Целью моего отца было освобождение ислама, и он верил, что борьба с Израилем приведет к ней. Но для новообращенных молодых людей борьба стала самоцелью, а не средством достижения чего-либо – то есть борьбой ради борьбы.
Каким бы опасным ни стал Западный берег, но Газа была еще опаснее. Из-за географического положения основное влияние на Газу оказывали фундаменталистские египетские «Братья-мусульмане». Чрезмерная скученность только усугубляла ситуацию. Газа была одним из самых густонаселенных жилых районов на земле. Фактически это был лагерь беженцев площадью сто тридцать девять квадратных миль, в котором проживало более миллиона человек.
Люди в Газе развешивали на стенах документы на недвижимость и ключи от дверей в качестве молчаливых свидетельств и ежедневных напоминаний о том, что когда-то и у них были дома и прекрасные земельные участки. Вся эта собственность стала военными трофеями Израиля. Газа стала идеальной средой для вербовки неофитов. Беженцы были хорошо мотивированы и готовы к действиям. Их притесняли не только израильтяне, но и палестинцы, с которыми они вроде как были единым народом, но считались гражданами второго сорта. По сути дела, они сами выглядели как захватчики, поскольку лагеря беженцев строились на землях их вчерашних соседей.
Большинство нетерпеливых молодых активистов ХАМАСа были выходцами из таких лагерей. В том числе Имад Акель. Младший из троих сыновей, Имад учился на фармацевта, когда, должно быть, решил, что с него хватит. Оскорбленный несправедливостью и переполненный разочарованием, Имад раздобыл пистолет, убил нескольких израильских солдат и завладел их оружием. Другие стали следовать его примеру. Действуя независимо, Имад создал небольшую военизированную ячейку и перебрался на Западный берег, где было больше объектов для террора и пространства для маневра. Из разговоров в городе я знал, что ХАМАС чрезвычайно гордился им несмотря на то, что Имад не подчинялся организации. Но при этом лидеры хотели, чтобы его деятельность воспринималась отдельно от прочей деятельности ХАМАСа. Поэтому они учредили военное крыло, назвали его «Бригадами Изз ад-Дин аль-Кассам» и поставили Имада ими командовать. Вскоре Имад превратился в самого разыскиваемого палестинца в Израиле.
Таким образом ХАМАС начал вооружаться. Поскольку огнестрельное оружие быстро заменило камни, граффити и бутылки с зажигательной смесью, у Израиля появилась проблема, с которой он никогда прежде не сталкивался. Одно дело – бороться с нападениями ООП с территорий Иордании, Ливана и Сирии, и совсем другое, когда атаки планируются и осуществляются внутри самого государства.
Глава восьмая
Раздувая пламя
1992–1994
13 декабря 1992 года пятеро членов «Изз ад-Дин аль-Кассам» недалеко от Тель-Авива похитили бойца израильской пограничной полиции МАГАВ по имени Нисим Толедано. Они потребовали от Израиля освободить шейха Ахмеда Ясина. Израиль отказался. Через два дня нашли мертвое тело Толедано, и Израиль приступил к жесткому подавлению ХАМАСа. Было немедленно арестовано более тысячи шестисот палестинцев. Затем Израиль решил тайно депортировать четыреста пятнадцать лидеров ХАМАСа, «Исламского джихада» и «Братьев-мусульман». Среди них был отец, все еще сидевший в тюрьме, и еще три моих дяди.
В то время мне было всего четырнадцать, и никто из нас не знал, что происходит. Однако новости постепенно просачивались, и через некоторое время мы смогли собрать воедино достаточно деталей, чтобы выяснить, что отец, скорее всего, оказался среди большой группы учителей, религиозных деятелей, инженеров и социальных работников, на которых надели наручники, завязали глаза и погрузили в автобусы. В течение нескольких часов после обнародования этого факта юристы и правозащитные организации стали подавать ходатайства. Движение автобусов было остановлено – в пять часов утра собрался Верховный суд Израиля для рассмотрения ходатайств. В течение следующих четырнадцати часов, пока длились дебаты, отца вместе с другими депортируемыми держали в автобусах. Повязки с глаз и наручники никто не снимал. Они сидели без еды. Без воды. Без возможности сходить в туалет. В конце концов суд поддержал правительство, и автобусы двинулись на север. Позже мы узнали, что мужчин отвезли на заснеженную заброшенную территорию на юге Ливана. Несмотря на то что стояла суровая зима, их бросили там без крова и провизии. Ни Израиль, ни Ливан не позволили гуманитарным организациям доставлять продовольствие и медикаменты. Бейрут отказался лечить больных и раненых в своих больницах.
18 декабря Совет Безопасности ООН принял резолюцию № 799, призывающую к «безопасному и немедленному возвращению» депортированных. Израиль выполнять ее отказался. Пока отец сидел в тюрьме, мы всегда могли навестить его, но, поскольку ливанская граница была закрыта, у нас не было возможности встретиться с ним в изгнании. Пару недель спустя, впервые после депортации отца, мы наконец увидели его по телевизору. Очевидно, члены ХАМАСа назначили его генеральным секретарем лагеря, вторым после Абд аль-Азиз ар-Рантиси, другого лидера ХАМАСа.
После этого мы каждый день смотрели новости, надеясь еще раз увидеть лицо отца. Время от времени его показывали – раздающим через мегафон указания депортированным. А когда наступила весна, ему даже удалось отправить нам письма и фотографии, сделанные репортерами и членами благотворительных организаций. В конце концов депортированные получили доступ к мобильным телефонам, и мы смогли разговаривать с ним по несколько минут каждую неделю.
В надежде вызвать сочувствие к депортированным на международном уровне СМИ начали брать интервью у членов их семей. Моя сестра Тасним вызвала слезы на
